Ставрогин пристально оглядел на меня, будто прицеливаясь.

— Вот как? — медленно произнёс он, подходя ближе. — Значит, вы готовы «ответить взаимностью»? Прямо сейчас? — переспросил, и в голосе его вдруг зазвенело что-то ледяное, чуждое, недоверчивое и насмешливое. — Ах, княжна... Какая же вы наивная. Или слишком умная, что, впрочем, ничем не лучше. Вот вы стоите тут, гордая, неприступная, а сами — одна, в моём доме. Без слуг, без защиты. Всё, на что вы полагаетесь, — ваш дерзкий язык.

Я не отреагировала. Внутри всё сжалось от напряжения, однако лицо я старалась сохранить непроницаемым.

— Вы зря пугаете меня, Арсений Фомич, — произнесла спокойно, но с нажимом. — Неужели вы всерьёз верите, что сможете удержать меня против моей воли?

Он неторопливо обошёл стол, не сводя с меня глаз, налил себе бокал — судя по запаху, именно тот самый «очень недурственный» французский коньяк, о котором упомянул. Сделал глоток.

— Не вы первая, не вы последняя, Александра Ивановна, — отозвался наконец, будто сам себе. — Ваше упрямство, безусловно, очаровательно, но в нём нет ни капли здравого смысла. В этом мире одна женщина ничего не добьётся. Особенно женщина в вашем положении. Одна — вы лишь удобная мишень, а со мной — вы будете королева.

— Я не нуждаюсь в короне, выкованной страхом, — холодно произнесла я. — Я пришла за Груней. И если вы хотите, чтобы я хоть на миг усомнилась в своём отношении к вам, вы должны доказать, что вам можно доверять.

Он выдохнул, покачал головой, и на его лице на миг мелькнуло что-то похожее на усталость. Или, может быть, просто очередное притворство.

— Всё у нас с вами как-то не слава богу, Александра Ивановна, — проворчал он. — Ну, что ж. Хотите доказательств — получите.

Он подошёл к портьере, висевшей на стене, отодвинул в сторону. За портьерой оказалась дверь в соседнюю комнату. Как я и предполагала, Ставрогин снял апартаменты с несколькими помещениями. Он повернул ключ и распахнул дверь. За ней открылась полутёмная комната. Туда почти не проникал свет, но даже в тусклом отблеске, льющимся из окна, я разглядела привязанную к стулу фигуру. Сердце моё взметнулось к горлу — это была она. Груня.

Я шагнула вперёд в безотчётном порыве скорее утешить напуганную девушку. Но, не успела приблизиться и на полметра, как внутри взорвалась та самая мысль, на которой я держалась всё это время.

Сейчас, Саша. Сейчас…

Молнией я выхватила нож из рукава и метнулась вперёд, тотчас ткнув лезвием в горло Ставрогина. Мне удалось не ранить его, но показать всю серьёзность моего порыва.

— Освободи её. Сейчас же, — потребовала в отчаянии и в то же время твердо и жёстко.

Он замер. И на какое-то мгновение мне даже показалось, что я взяла верх. Но лишь на мгновение.

Ставрогин резко перехватил мою руку, и я вскрикнула от боли — хватка его была железной. Нож выскользнул из моих пальцев, а в следующий миг холодная сталь уже была у моего собственного горла.

— Глупая ты, — процедил Арсений. — Я ведь по-хорошему хотел. Но раз решила играть в героиню — значит, и концовка у тебя будет соответствующая.

Я не дышала. Его лицо было совсем рядом — ярость и триумф пульсировали в нём.

— Теперь придётся туго и тебе, и твоей подружке, — прошипел Ставрогин, прижимая нож ещё ближе к моей коже. — А мы могли бы стать так близки, так полезны друг другу. Твой титул и мои деньги пошли бы нам обоим на пользу.

И вот тогда… когда казалось, что надежда умерла — раздался глухой удар. Затем треск, будто лопнуло что-то тяжёлое. Ставрогин вздрогнул, и я почувствовала, как его рука ослабла.

— Пошёл прочь от неё, ублюдок! — проревел голос, от которого у меня тут же защемило сердце.

В дверях стоял Булыгин. Он вломился через заднюю дверь, что уводила во дворы переулка. Лицо его было бледным, но в глазах горело пламя, от которого даже зверю стало бы не по себе.

Ставрогин отшвырнул меня и в следующую секунду бросился на Василия. Завязалась драка — злая и по-настоящему отчаянная. Василий, пошатываясь, едва держась на ногах. Его правая нога, которую поддерживал протез, подвернулась, и Булыгин упал на колено, но тут же, рывком, поднялся и ударил Ставрогина кулаком в челюсть. Тот отшатнулся. Василий схватил его за ворот и с силой прижал к стене, с размаху ударив головой о косяк.

Ставрогин осел.

— Быстро! — рявкнул Василий. — Уходим!

Я подхватила с пола выпавший в пылу драки нож, метнулась к Груне, перерезала верёвки. Она слабо кивнула, едва ли что-то соображая. Через несколько мгновений мы уже выбегали через заднюю дверь, в ночь. Через двор, у торца дома нас ждал экипаж. Видно, Василий Степанович просил его обождать.

Булыгин вскочил в повозку последним:

— Трогай! Трогай! — заорал он кучеру, после чего уже на ходу повалился в экипаж.