И, да, так бывает лишь в фантастических фильмах, которые я никогда не любила, потому что считала откровенной чушью. А вот Надька обожала. Особенно разные истории про временные петли, смещения пространства и прочую ерундистику, от которой мозги в дудочку сворачиваются.

— Надя, ну, зачем ты это смотришь? — спрашивала я у неё. — Ты же разумная женщина, физик, кандидатскую вон пишешь…

— Между прочим, — возражала сестра, — писатели-фантасты — это как Нострадамусы от литературы. Они часто предсказывают то, что не в состоянии предугадать даже учёные. А знаешь, почему? Потому что не зацикливаются на только известных фактах. И вообще, даже в глупых фантастических фильмах бывают интересные идеи. Пусть они маловероятны на практике, но как любопытные гипотезы вполне имеют право на жизнь. Вот, например, классическая история про попаданцев во времени. Ты знаешь, что это, по сути, единственный способ перемещаться в истории? Частицы грубой материальной энергии слишком трудно перенести сквозь разные пространственные слои, между которыми десятки лет или даже веков. Но, то, что иногда называют «частицей Бога», способно и не на такое. И, кстати, реальные случаи уже были зафиксированы.

— Ох, Надька, — качала я головой и махала на неё рукой, не желая больше слушать сестру с её межпространственными теориями.

А сейчас многое бы отдала, чтобы Надя рассказала мне всё-всё, что ей известно от таких явлениях. Да и вообще — хоть ещё раз услышать… Ведь по всему выходит, что сестра моя осталась где-то в двадцать первом веке, а меня каким-то Макаром переместило в девятнадцатый. Между нами пролегала пропасть в сто пятьдесят лет! И что же?..

Я больше никогда не увижу Надю?.. Я больше никогда не вернусь в своё тело?.. Никогда?.. Никогда?..

По-хорошему, рану мою требовалось не только продезинфицировать, но вдобавок неплохо бы сделать прививку от столбняка и сшить медицинскими нитями. Однако до появления первой противостолбнячной вакцины оставалось ждать лет так пятнадцать, а шить шёлковыми нитями я не решилась. Зато Груня додумалась принести пластыри, которые оказались в доме. С их помощью мне удалось стянуть края рассечения. Так было даже лучше — меньше вероятность, что останется шрам. А шрамы женщину не украшают, тем более — в девятнадцатом веке и на лице благородной княжны. В общем, пластыри оказались кстати, а я про них совсем забыла…

Точнее не я, а княжна Демидова. Удивительно, что её, как бы это назвать, «ячейки памяти» располагались так, что мне вспоминалось первым делом именно то, о чём могла бы подумать сама хозяйка. Без понятия, как это устроено, и почему так. Но выходило, будто именно тело хранило и подбрасывало мне какие-то фрагменты прожитой жизни. Тело без души… Или правильнее сказать — с чужой душой?..

— Барышня, давайте спать ложиться… — упрашивала Груня. — Светать уж скоро будет, а вы ни часику не спамши…

— Груня, а где мой саквояж? — спросила вдруг я.

— Так вон он, — служанка указала в угол комнаты, куда кинула сумку, которую я (блин, не я, а Александра Ивановна) планировала взять с собой в дорогу.

Я пересмотрела заново содержимое поклажи, вспоминая последние минуты жизни княжны. У неё не было никакого плана. Она собиралась второпях — жаркая, импульсивная натура с большим горячим сердцем, пылающим любовью и тягой к жизни и знаниям. Теперь это сердце стучало в моей груди, однако пыл заметно поутих.

Обо мне никогда невозможно было сказать, что я порывистый человек. Гоша иногда называл меня занудой, потому что при тех же сборах я не только всё готовила заранее, но и затем несколько раз тщательно проверяла — всё ли взяла с собой, ничего ли не забыла. Бывший муж только закатывал глаза и просто терпел мой скучный педантизм. Зато можно по пальцам рук пересчитать случаи, когда я действительно что-то упустила из виду.

И, конечно, ни за что на месте Александры Ивановны не полезла бы в окно. Маленькая Саша так когда-то баловалась вместе с младшим братом Николаем. Вот только она не учла, что тогда весила двадцать килограмм, а сейчас сорок пять. Простынка не выдержала даже её дюймовочного веса. Да и вообще, выйти из дома незамеченной можно было через дверь. Княжна поддалась романтичному порыву, за что поплатилась собственной жизнью.

Я же свою жизнь ценила и берегла всеми силами, лишь после аварии пала духом и предалась греху уныния. Но сейчас… Сейчас, когда жизнь моя началась заново, практически с чистого листа, я поняла, что просто не имею права упускать свой шанс.

Сколько раз я молила бога даровать мне исцеление? Сколько раз я тайно мечтала очутиться в другом мире в новом теле? Сколько раз просила судьбу сделать так, чтобы начать всё сначала?..