— Разумеется-разумеется, — горячо заверял Булыгин-младший. — Было темно, несомненно…

— Вот именно, было темно, — перебила я. — Возможно, вы не заметили, что на самом деле Груня не пошла домой.

— Нет, я… я… — Вениамин Степанович густо покраснел.

О, боже… Кажется, он не только видел, что Груня зашла во флигель, но и зашёл вместе с ней.

— Уверяю вас, — снова повторил Булыгин, пряча взгляд в пол, — Агриппина Никифоровна находилась во флигеле, когда я… когда мы распрощались.

— Ясно, — я скупо кивнула.

Где Груня? Где, чёрт возьми, Груня?!

— И, разумеется, вы уверены, что никаких конфликтов меж вами не случалось? — бесцветно и почти без всякой надежды уточнила ещё раз.

— Александра Ивановна, — Вениамин Степанович прижал ладони к сердцу, — я решительно ничего не понимаю. Как же это вышло?..

Да если бы я знала, как это вышло, и главное — куда пошла Груня после того, как простилась с Вениамином.

— Быть может, Агриппина Никифоровна пожелала навестить родственников?.. — бессмысленно перебирал версии Булыгин.

Ну, какие родственники в десять часов вечера? Да ещё в Москве? Откуда тут у Груни родственники?

А где я была в это время? Если бы мы не пошли гулять с Василием после театра, пришла бы аккурат к нужному времени, и всей это беды не произошло бы…

Бесполезно было себя корить. Нужно было что-то предпринять. Но что?..

— Александра Ивановна… — Вениамин Степанович стремительно бледнел и покрывался холодной испариной. — Должно быть, у Агриппины Никифоровны имеются какие-то излюбленные места?.. Возможно, она и раньше выходила на поздние прогулки?..

Я понимала, что Вениамин пытается рассуждать логически. Однако его логика не выдерживала никакой критики. Груня никогда не вела себя подобным образом. Ну, разве что её одолевали приступы лунатизма, во время которых я ни разу не проснулась. Но такая версия казалась ещё более бредовой, чем внезапные родственники или же ещё более внезапное желание прогуляться одной ночью.

В поисках ответов я бросилась обратно во флигель и постаралась вспомнить, не ускользнуло ли что-то от моего взора вчера, когда мы пришлю сюда с Василием. Какая-то мелочь, любая деталь, даже самая незначительная, могли прояснить ситуацию. Груня была тут и, похоже, в компании с младшим Булыгиным. Затем он ушёл, оставив её одну. Что она делала? Чем занималась?..

Кровать была заправлена — это я помнила. Уже неплохо. Никаких вещей разбросано не было. Стул, комод и прочая мебель вроде тоже никуда не двигались…

Я глянула на тумбочку, быстро прошлась взором, прикидывая, всё ли по своим местам. Пожалуй, да. Как будто бы Груни и вовсе здесь не было, хотя Вениамин заверял об обратном, а ему я верила. Чертовщина какая-то…

Ни о какой работе речи больше не шло. Я не смогла бы найти себе места, покуда не выясню, что стало с моей подругой. Сердце колотилось часто-часто, однако голову я старалась сохранить холодной.

Если Груня куда-то вышла из флигеля, её должен был кто-то видеть. Проблема была в том, что в Москве в десять вечера людей становилось заметно меньше, приличные заведения уже не работали. Открытыми оставались разве что кабаки да рюмочные, но туда Груня не пошла бы даже под страхом смертной казни.

Может, просто гуляла по городу?.. До самого утра?..

Ну, что ж, предположим, что от любви разум её работал в нештатном режиме. Посему я решила проверить все места, о которых мне было известно, где прежде нередко появлялась Груня.

Первой в списке стояла булочная. Однако булочник развёл руками и заявил, что Груню ни вчера, ни сегодня не видел. Затем я направилась к мастеровому, что занимался разной мелкой починкой от обуви до саквояжей. Тоже безрезультатно. Спросила у мальчишек, часто ошивавшихся на улице, спросила в аптеке, спросила в лавке с разносолами — глухо. Груня как в воду канула, не приведи Господь…

«О, а это идея!» — вдруг осенило меня, и я побежала в церковь, куда моя запропастившаяся соседка наведывалась частенько.

Однако ни в самой церкви, ни на территории, ни у ворот, где толпились торговки и попрошайки, следов Груни я не отыскала. Не хотелось впускать в себя снова уныние. Ведь день начинался так чудесно, а мысли о разных ужасах я гнала от себя поганой метлой. Нет, нет, и ещё раз — нет. Груня в порядке. Она просто… она просто…

Не знаю, что «она просто», но объяснение данному феномену какое-то было. Не мог человек провалиться сквозь землю. Разве что неожиданно попасть в другой мир… Ну, нет, не верилось мне, что моя милая наивная Грунечка тоже вдруг стала попаданкой. Со мной-то всё ясно — мне свыше был дан второй шанс на лучшую жизнь, но Груне-то зачем какие-то вторые шансы? У неё тут всё складывалось неплохо.