Булыгин поглядел на меня с явным сомнением, наверняка собираясь отказаться. И опять я повторила свою просьбу:

— Будьте любезны. И рассудительны.

Наверное, всё-таки последний аргумент возымел силу, и Василий Степанович сдался. При моей поддержке он добрался до нашего с Груней флигеля, где выяснилось, что соседка моя задержалась уже достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы о финале их свидания с Вениамином.

Ну, что ж… Пожалуй, стоило порадоваться за Груню. А мне пока предстояло дело довольно безрадостное — дотянуть здоровенного мужика весом не меньше центра до ближайшей горизонтальной поверхности, но без всякого романтического подтекста.

Надо отдать должное Булыгину: он справился, почти не причинив мне неудобств. Словно ему уже не раз доводилось проделывать подобное. Оказавшись в нашей комнатушке, сам допрыгал до стула и грузно опустился на сиденье. Вытянул пострадавшую ногу и с облегчением выдохнул. Я тем временем зажгла свечу и опустилась рядом с ним на пол.

— Позволите осмотреть?

— Нечего там смотреть, Александра Ивановна, — всё также неприветливо отозвался Булыгин.

Я поглядела на его развёрнутый наружу сапог. Если это вывих, то весьма серьёзный.

— Вы с врачами всегда так разговариваете, Василий Степанович?

— Вы не врач.

Я проглотила данное замечание, так как оно было справедливо в текущей реальности.

— Официально — нет, — согласилась сдержанно. — Но немало читала о том. И желаю совершенствовать знания дальше.

— Вы рассматриваете меня как учебный материал? — усмехнулся Булыгин.

— Почему бы нет? — я пожала плечами. — Ученье не только в книгах, а в каждом нашем дне.

— Кто это сказал?

— Я, — ответила твёрдо.

— Многие бы с вами не согласились.

— А как насчёт вас?

Василий помолчал и ответил холодно:

— Я с вами согласен.

— В таком случае разрешите вам помочь.

Он безмолвно кивнул. Затем закатал штанину до колена. Я заметила, что вокруг него что-то обвязано — какой-то ремень. Другой же ремень выглядывал из сапога.

— Оторвался, — констатировал Булыгин, о чём я уже успела догадаться самостоятельно.

И вдобавок начала догадываться, в чём именно случилась проблема. Мои догадки подтвердились, когда Василий Степанович снял обувь. На нижней части ноги находилась конструкция из дерева, имитировавшая стопу. Закреплялась эта конструкция вокруг голени, обхватывая ногу, а для дополнительной надёжности фиксировалась ремнями на бедре над коленом. Вот одно из креплений и подвело.

— Принесите лучше нитки с иголкой, Александра Ивановна, — негромко проговорил Булыгин.

Я не стала ему перечить, принесла всё, что нужно, снова разместилась рядом с ним. Булыгину всё-таки пришлось снять протез. Если можно так выразиться, ему ещё очень повезло: голень сохранилась целиком, не хватало только стопы. Я заметила, что по краю культи есть сильное покраснение. Очень вероятно, что Булыгин натёр кожу, пока ходил со мной сегодня на прогулку.

—————————

История протезирования конечностей насчитывает тысячи лет. Первым из найденных протезов считается протез большого пальца ноги, датируемый 700-ми годами до нашей эры. На протяжении веков протезы конечностей модифицировались согласно технологиям времени. Протезы нижних конечностей получили особое развитие в середине XIX века, когда было изобретено крепление без дополнительной фиксации. В 1858 году Дуглас Блай изобрел и запатентовал «анатомическую ногу доктора Блая», которую он называл «наиболее полным и успешным изобретением из когда-либо созданных среди искусственных конечностей». А уже в 1863 году Дюбуа Пармли изобрел усовершенствованный протез с присоской, полицентрическим коленом и множеством шарниров.

— Любуетесь? — не без сарказма осведомился Василий Степанович, проследив за моим взглядом.

— Не ёрничайте, сударь, — ответила я. — Вам бы отдыхать почаще надо.

— От отдыху жизнь краше не станет, а новая нога не отрастёт.

— Насчёт жизни вы точно ошибаетесь.

Булыгин глянул вопросительно, но я не стала никак комментировать свои слова. Поднялась и пошла искать, где у нас с Груней остался крем Pond’s, который ей недавно, как бы сказали в моём прошлом-будущем веке, втюхали в аптеке.* Груне очень хотелось поскорее сделаться городской барышней, и, конечно, на первую же зарплату она купила себе помад и румян, а ещё этот крем, который обещал её сделать невероятно привлекательной. Однако в данный момент его чудесные свойства пригодились бы в другом не менее важном деле.

Захватив металлическую тубу с нашего столика, я вернулась к Булыгину и открыла упаковку.

— Что это вы задумали? — нахмурился он тотчас.

Такой реакции я вполне ожидала, потому и ответ у меня был готов заранее: