— Ох, Саша-Саша, моя ты святая простота. У всех же свои связи! А у меня даже собственные информаторы есть, — заговорщицки сообщила сестра.

Кажется, она просто сияла от всего происходящего, а вот в моей душе поднялось столько различных чувств, что выделить какое-то одно или хотя бы определить их характер, пока не получалось.

— Так, Надь, давай уже выкладывай, что случилось.

— Да всё просто! Студент у меня есть, Витя Петров. Ну, это тот, что прокурорский сын, я тебе рассказывала.

— Да-да, и что?

— Так вот, у него девушка появилась. Влюбился парень! Прям по самое «не балуйся».

— Очень за него рада, — без тени улыбки отчеканила я. — И дальше что?

— Ну, Са-а-аш… — разочаровано протянула Надя. — Ну, угадай с одной попытки, кто его новая девушка?

— Не имею ни малейшего представления.

— Так себе у тебя с теорией вероятности, — буркнула сестра и вздохнула. — Ну, так дочка же. Того самого водителя пикапа.

На несколько секунд я закрыла глаза. Сердце так больно сжалось, что невольно вырвался тихий стон.

С первой минуты своей новой жизни я старалась не лезть в те события, которые к этой новой жизни привели. Гоша был, конечно, виноват. В очень многом. Но меня заполняла лишь горечь по собственному утраченному существованию. Не осталось сил ни для любви, ни для ненависти. Где-то однажды прочла, что это называется эмоциональный паралич. Стало быть, паралич случился не только у моих нижних конечностей, но и у моей души. Настоящие эмоции требуют внутренних ресурсов, а у меня они начисто иссякли. И по сей день я не могла вернуть себе прежнюю себя — умеющую открыто радоваться, мечтать, испытывать целую гамму чувств. Разве что перманентная тревога стала моей постоянной спутницей.

— Саш, ты меня слушаешь? — проворчала сестра.

— Да-да, конечно.

— Неужели ты не рада? — недоумевала она.

А я терялась, что ответить, потому просто молчала, поглаживая глянцевую яркую плёнку на своём подарке.

— А что тут радостного?.. — спросила растеряно.

— Ну, как что?! Придурка посадят! Теперь он ни за какие коврижки не откупится! Справедливость восторжествует! Так ему и надо!

— Наверное, — я вздохнула и глянула на часы в аудитории. — Надюш, у меня лекция через три минуты.

— У меня как бы тоже, — деловито заявила сестра. — Ладно, дома поговорим. Отпразднуем как следует! И твой День рождения, и кармический бумеранг! Всё! Целую!

Надя повесила трубку, а я покатила к доске, чтобы очистить её для новой лекции. Я говорила, что сестра у меня преподаёт физику? Да, мы настолько с ней разные. Она — технарь от бога, а я — скорее гуманитарий. Но даже все научные познания не мешали верить Наде в карму, бумеранги судьбы и много во что ещё. Она всегда находила, во что верить. У меня же пока была только вера в бога и в то, что лучшее, конечно, впереди. Однако что меня ждёт в этом самом «переди», пока не имела ни малейшего представления.

Каждая дорога на работу и обратно означала для меня отдельный квест. Хорошо, что в московской подземке организовали социальную службу помощи, иначе бы, кроме такси, вообще не было бы никаких вариантов. А сами понимаете, какое такси с моей-то зарплатой. Разумеется, всякий раз приходилось ждать специальных работников, которые встречали меня на одной станции и провожали до конечного пункта. Поначалу стеснялась, а потом привыкла. Почти всех уже знала в лицо, по именам, даже кое-какие личные подробности, а они знали меня, но о своих личных подробностях я предпочитала молчать.

Да и что мне было рассказывать? Серая ничем непримечательная жизнь, крошеная зарплата, никаких перспектив на будущее. Семья моя теперь состояла из Нади и её кота Филимона, с которым у нас и раньше отношения не ладились, а как только я переехала на постоянной основе, вошли в стадию «холодной войны». Филя делал вид, что не замечает меня, пошикивал на коляску, а я иногда пыталась дать ему взятку в виде кошачьих паштетов. Паштеты он, конечно, ел, но с таким видом, как будто делает всему миру нереальное одолжение.

Набрав код на подъезде, я подождала, когда дверь медленно откроется. Надя умудрилась выбить у коммунальщиков специальное разрешение, чтобы здесь установили автоматическую дверь и пандус. Если бы не Надина протекция, не знаю, что бы я делала. Это она была сильной, а от моей силы осталось только воспоминание, которое мне иногда удавалось выдать за действительность.

«Я вами восхищаюсь», — прозвучали в голове слова Машеньки Минаковой, отчего я только вздохнула.

Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то восхищался мной, когда я этого совершенно не заслуживаю. У меня не хватало сил даже на то, чтобы винить кого-то в случившемся, хоть я и знала в точности, кто в этом виноват. Но ни ликования, ни злорадства Нади разделить не могла.