Впрочем, мгновение быстро закончилось. Верзила продолжил маршрут, с размаху опустил свои большие ладони на стол следователя. Стол жалобно скрипнул.

— Вы кого мне подослали, Валентин Архипович?

— Л..лучших людей, — шёлковым голосом пролепетал Толстов.

— Лучших? Что же эти лучшие люди ничерта не делают?

— Откуда ж мне снать-с?..

— Оттуда, что ты их начальник! — рубанул верзила. — А мне эти образцы позарез нужны! Немедленно!

— Да помилуйте, ваше сиятельство, где ж я их достану?..

— Хоть из-под земли! Ещё неделю назад они должны были быть у меня! Май уже скоро! Высадка должна быть в апреле произведена!

— Я всё понимаю, — увещевал следователь, безбожно потея под пристальным взглядом чудовища. — Но мы ведь ищем. Ищем, Василий Степанович…

— Что вы ищите, если ничего не находится?

— Это всё почтальоны, Василий Степанович. Они всё напутали, не туда ваши цветочки послали…

— Это не просто цветочки! — проревел громила. — Это экземпляры ценнейших растений!

— Понимаю… понимаю… Мы ищем. И непременно найдём виновных. Всех накажем…

Василий Степанович махнул своей лапой с досады.

— Виноватых… — процедил он сквозь зубы и повернулся ко мне.

Вновь я ощутила, как проходится по мне глазами сверху вниз.

— А вы что тут делаете? — вопросил он, немного сбавив угрожающие интонации.

— Вот как раз яркий пример нашей работы! — обрадовался Толстов. — Барышня задержана до выяснения всех обстоятельств дела! Видите, Василий Степанович? Как только появляются подозрения, мы незамедлительно реагируем! Тут, главное, найти подозреваемого, понимаете?

Цепкий взгляд стал ещё более сосредоточенным. Я нервно сглотнула, понимая, что теперь-то уж мне точно хана.

— Подозрения, говоришь?

Верзила, он же — Василий Степанович, шагнул мне навстречу, угрожающе покачнувшись на ходу. Его тень полностью накрыла меня, а громадное тело нависло над моей тонюсенькой фигуркой непробиваемой стеной.

— В чём же её обвиняют? — спросил он почти риторически, глядя мне в глаза.

Очень хотелось поскорее отвернуться от хамского взгляда, но я пересилила себя.

— Я, вообще-то, нахожусь тут, при вас, сударь, — заметила, гордо вытянув шею. — Крайне невежливо говорить обо мне в третьем лице.

«Сударь» проигнорировал мою реплику, зато подал Валентин Архипович:

— За дело! За дело! — торжественно возвестил он. — Самое настоящее подсудное дело!..

— Конкретнее, — перебил верзила.

— Конкретнее, да, — послушно закивал следователь и вышел из-за стола, чтобы в красках рассказать «сударю» о моих невероятных злодеяниях. — Барышня была задержана при постоялом дворе многоуважаемого господина Минина…

— Минина? — перебил Василий Степанович. — Это какого же Минина?

— Каллистрата Андреевича-с, — подобострастно доложил Толстов.

— А, знаю этого прощелыгу, ну-ну, — громыхнул «сударь». — И что он творил?

— Не он, — осторожно задребезжал полицейский, — сударыня-с. Она… Она ключи от нумеров запропастила с неизвестной целью. Возможно, передала третьим лицам-с …

— Ложь!.. — сорвалась я с места.

Однако верзила вновь прибил меня к стулу:

— Помолчите, — обернулся к следователю. — Из нумеров что-то пропало?

— Не столь важно, сударь, — возразил Валентин Архипович. — Это следствию ещё надобно установить. Важно, что злословила она на уважаемого человека…

— На Минина?

— На него-с, — кивнул удовлетворённо. — Кроме того, угрожала расправой при должностном лице, — тут следователь указал на годового, который стоял, как в рот воды набравши. — И также сопротивлялась правосудию. Притом документов у барышни не оказалось. Личность её туманна, и до выяснения всех нюансов была задержана. Как видите, преступность нынче изобретательна, уважаемый Василий Степанович. Но мы блюдём порядок самоотверженно.

Повисло молчание. Василий Степанович хмуро оглядел меня, затем Толстова, изучил полисмена за моей спиной и вновь уставился мне в лицо. А затем он вдруг… расхохотался! Я не шучу! Этот чудовищный тип прямо-таки со смеху покатывался!

— Угрожала! Минину! — веселился он, хотя смешно было только ему. Следователь и городовой явно не знали, как реагировать — то ли улыбаться, то ли сохранять серьёзные лица. У меня выбора точно не было — я сидела чернее тучи. — Угрожала расправой! Подумать только!

— Да-да, расправой, — подтвердил Валентин Архипович. — А это весьма пренеприятное деяние…

— Ещё бы! — верзила наконец справился с эмоциями, его лицо вновь обрело каменное выражение. — Преступление на преступлении.

— Так и есть, ваше сиятельство. Оттого и нет у нас возможности заниматься только пропажей ваших образцов. Мы обязаны уделять внимание также и другим вопиющим случаям.

— Понимаю, — кивнул Василий Степанович. — Причина уважительная. Что ж, в таком случае я вам окажу услугу…