— Скажите, как есть, — тихо попросил он. — Вы знаете, я приму всё, что вы скажете.

Я посмотрела в его глаза, такие тёмные, такие родные, и решилась.

— Я… я жду ребёнка, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Нашего ребёнка.

На миг в комнате повисла тишина. Василий смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется — от удивления к неверию, а затем к такой радости, что я задохнулась. Он уронил трость, шагнул ко мне, обнимая так крепко, что я почувствовала, как дрожат его руки.

— Александра… — прошептал он, уткнувшись в мои волосы. — Моя Александра… Это правда?

Я кивнула, прижимаясь к нему всем телом.

— Правда, — сказала я, смеясь сквозь слёзы. — Узнала две недели назад. Хотела сказать сегодня… в день рождения.

Он отстранился, глядя на меня, и его глаза тоже блестели от слёз. Он взял моё лицо в ладони, его пальцы были тёплыми и надёжными.

— Вы делаете меня самым счастливым человеком, — сказал он хрипло. — Я… я не думал, что могу быть так счастлив.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло его слов заполняет меня.

— Но, Василий Степанович, — добавила я, стараясь звучать твёрдо, — я не брошу учёбу. Я буду матерью, но останусь врачом. Это моё предназначение.

Он кивнул, его взгляд был полон гордости.

— Иного и не ждал, — сказал он. — Вы будете лучшей матерью и лучшим врачом, Александра. А я… я сделаю всё, чтобы вы могли идти своим путём.

Я обняла его, чувствуя, как любовь, надежда и счастье переполняют меня. Мы стояли так, в тишине кабинета, и я знала, что этот момент — начало новой главы нашей жизни.

Сейчас я вспоминала всё, через что прошла, чтобы оказаться здесь. Мою прошлую жизнь, где я была Александрой Михайловной, врачом, потерявшей всё — здоровье, семью, надежду. Аварию, что сломала моё тело, предательство мужа, одиночество, что едва не поглотило меня. И затем — чудо, что забросило меня сюда, в 19 век, в тело княжны Александры Демидовой.

Вспомнила страх, когда поняла, что оказалась в чужом мире, отчаяние, когда отец настаивал на свадьбе со Ставрогиным, решимость, с которой сбежала в Москву. Встречу с Василием в университете, его суровый взгляд, что скрывал столько боли и любви. Работу в Аптекарском огороде, где я нашла себя, спасение Агаты, поиски Николая, что привели меня в Самарканд. И любовь — ту, что росла медленно, но стала сильнее всего, что я знала.

Зачем же я всё-таки здесь?..

Этот вопрос мучил меня долго. Я думала, моё предназначение — лечить людей, стать врачом, изменить мир. Но теперь я понимала, что оно шире, глубже. Я здесь, чтобы любить. Чтобы быть женой, матерью, сестрой, дочерью. Чтобы дать жизнь, надежду, тепло тем, кто рядом. Моя семья — Василий, Агата, наш будущий ребёнок, Николаша, Груня, Вениамин, папенька — это и есть мой мир. И я счастлива. По-настоящему счастлива.

Раздался стук в дверь, и голос Груни прервал мои мысли.

— Сашенька, Василий Степанович, гости пришли!

Я улыбнулась, взяла Василия за руку, и мы вышли в гостиную. Там уже собрались все. Мой папенька, Иван Ипатиевич, стоял у камина, ворча, как обычно.

— Александра, — начал он, увидев меня, — всё учишься? Не дело это, девке в книгах копаться. Замужняя теперь, дитё скоро…

— Папенька, — мягко перебила я, — я учусь, чтобы помогать людям. И Василий Степанович меня поддерживает.

Николаша, стоявший рядом, улыбнулся. Его память почти вернулась, хотя некоторые моменты всё ещё были в тумане. Но он был здесь, мой брат, живой, и это уже было чудом.

— Саша права, отец, — сказал он. — Она всегда знала, чего хочет. И я ею горжусь.

Иван Ипатиевич фыркнул, но я видела, что он смягчился. После того, как Василий взял на себя его долги, отец стал спокойнее.

А Ставрогин, чьё имя когда-то пугало меня, теперь стал лишь тенью прошлого. Я слышала, что его тяжело ранил рабочий на его заводе — ножом в живот. Сейчас он лежал в больнице, и, хотя я не желала ему смерти, верила, что это его бумеранг. Бог всё видит.

Груня подала мне бокал с морсом, и я подняла его, глядя на всех.

— Спасибо вам, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — За то, что вы моя семья. За то, что вы со мной. Сегодня мой день рождения, но я праздную не только его, а нашу жизнь. Нашу любовь.

Василий обнял меня, его рука была тёплой, надёжной. Он улыбнулся и громогласно заявил:

— Шампанского! Празднуем новую жизнь!

Все засмеялись, и комната наполнилась теплом, голосами, счастьем. Я смотрела на своих близких и знала: всё именно так, как должно быть. Я дома.

—————————————————————————

—————————————————————————

ПРИЯТНОГО ВАМ ЧТЕНИЯ!