Я лишь в теории представляла, как люди справлялись с болезнями и эпидемиями, ещё не имея привычных в двадцать первом веке лекарственных форм и препаратов. Но, как это происходило на практике, только предстояло узнать. Те лекарства, которыми лечились в моём текущем времени, имели исключительно растительное происхождение, а ассортимент аптеки полтора столетия спустя будет состоять уже на девяносто процентов из химически синтезированных веществ. А такие жизненно важные вещи, как, например, вакцины и антибиотики ещё не были изобретены.

Да даже банальный анальгин, который состоит по большей части из метамизола натрия, пока оставался неизвестен. Только в 1920 году немецкий учёный Людвиг Кнорр получит это вещество в своей лаборатории, и мне на тот момент будет уже больше шестидесяти. Если вообще доживу при нынешних условиях. Корь, оспу, дизентерию, туберкулёз и даже чуму, увы, никто не отменял…

Заскрипели тормозные колодки. Поезд остановился на станции «Луховицы». Удивительно было наблюдать этот милый город сейчас, когда он выглядел совершенно по-деревенски. Однако появившаяся не так давно железная дорога уже внесла свою лепту в экономический рост этого места. Здесь торговое дело шло полным ходом, и даже имелся местный кирпичный завод, которым как раз владел Арсений Ставрогин. Собственно, это производство и стало для помещика настоящей золотой жилой.

Вспомнив о нём, меня слегка передёрнуло. Княжна Александра не раз встречалась с Арсением, который давно, выражаясь привычным мне языком, подкатывал к девушке. Княжна не тешила его надеждами, но Ставрогин не отступал и не сдавался. И наверняка знал, что у князя Демидова случились серьёзные финансовые проблемы. Возможно, даже как-то смог надавить на Ивана Ипатиевича. И я не знаю, какой вариант лично для меня оказался бы морально легче: если бы узнала, что Арсений предложил выгодную сделку с браком, или если бы поняла, что папенька сам додумался найти такой выход?..

— Прощу прощения, барышни, — вдруг поднялся со своего места граф и прошёл к выходу.

— Вы на станцию? — спохватилась я, поняв, что моя служанка смотрит на меня с жалостью не только из-за её вынужденной немоты, но и потому что уже хочет есть. — Ваше сиятельство, вы не могли бы приобрести для нас чего-нибудь съестного? Пирожков или… — я полезла в кисет за деньгами.

Однако Загибин лишь снисходительно улыбнулся.

— Куплю, сударыня, не извольте беспокоиться, — стукнув тростью по двери, Илья Петрович покинул купе.

Груня тут же выдохнула с облегчением.

— Ну, барышня! Ну, как же это вы!.. — пустилась она опять в причитания. — Не предупредимши меня даже! А ежели б я сболтнула чего не то!

— Поэтому я и сказала графу, что ты немая, — объяснила я, хотя мысленно попрекнула себя за то, что и мой экспромт не был идеален.

— Так чего же мне?.. Совсем всегда тапереча молчать? — чуть не зарыдала Груня.

— Нет-нет, — заверила я. — Доедем до Москвы, попрощаемся с графом и договоримся, как следует в дальнейшем представляться незнакомым людям и что требуется говорить.

Моя спутница вроде бы успокоилась, а я глянула в окно. Нашла глазами уличную торговку, которая продавала бублики и пирожки с какими-то начинками. Вокруг неё уже собрались пассажиры, чтобы приобрести еду в дорогу, однако графа Загибина среди них не наблюдалось.

Да где же он?..

Прошло ещё около получаса. В Лухавицах люди активно выходили и заходили в поезд. Всё-таки это была одна из важнейших развязок. То и дело в соседних вагонах раздавались всякие голоса. Один раз к нам в купе попытался зайти какой-то мужичок с мешком, но я сказала, что тут уже занято, и он ушёл.

Почему-то беспокойство не покидало меня всё время стоянки. А уж когда с платформы донёсся свисток дежурного, означающий отправление, ещё сильнее разволновалась.

Масла в огонь подлила и Груня:

— Хде ж господин-то? — испуганно пробормотала она, как и я, стараясь что-нибудь рассмотреть через окно. — Опоздает же…

— Уже опоздал, — ответила я упавшим голосом, но постаралась собраться и мыслить критически: — Ничего страшного, Груня. Билет-то у него есть. Сядет на следующий поезд.

— А пирожки? — обиженно скривилась спутница.

— М-да, пирожки бы сейчас не помешали… — согласилась с ней, чувствуя, что голод стал и меня уже потихоньку одолевать.

Поезд тронулся.

Я так и не увидела больше Илью Загибина и не поняла, что с ним сталось. То ли правда куда-то ушёл и не успел вовремя возвратиться, то ли решил сесть в другое купе. Всё-таки моя не слишком искусная ложь могла смутить графа. Мало ли, что он там себе вообразил…

Мог решить, что я какая-нибудь аферистка или вообще дама с «жёлтым билетом», который выдавался девушкам древнейшей профессии. Это бы могло объяснить, на какую работу я рассчитываю в Москве и почему не горю желанием посвящать незнакомого господина в такие подробности. Может, его светлость решил, что не пристало ему сидеть поблизости с сомнительными барышнями.

В конце концов, кто их разберёт — этих мужчин из позапрошлого века. Я и со своими прежними современниками не особо разбиралась. И от воспоминаний о бывшем муже сердце моё болезненно сжалось…