Он исчез после последнего танца — мы кружились под медленную мелодию, его рука лежала на моей талии, его дыхание согревало мой висок, а потом кто-то его позвал, какой-то друг или родственник, и он извинился, поцеловал мою руку и ушел, сказав, что вернется через пару минут. Прошло десять минут, потом пятнадцать, потом двадцать. Я ждала его у колонны, обмахиваясь веером и рассеянно улыбаясь проходящим мимо гостям, но его все не было. В конце концов я решила найти его сама — оркестр как раз заиграл новую мелодию, и я хотела пригласить его на танец. Я, а не он. Впервые.
Я обошла бальный зал, заглянула в столовую, где накрывали поздний ужин, вышла в коридор — длинный, устланный ковровой дорожкой, с портретами предков на стенах, — и поднялась по лестнице на второй этаж. Я не знала планировки поместья, но интуиция вела меня вперед, и я шла по коридору, заглядывая в приоткрытые двери — библиотека, малая гостиная, кабинет, — пока не услышала голоса.
Они доносились из комнаты в конце коридора. Дверь была приоткрыта — узкая полоска желтого света падала на ковер, и в этой полоске танцевали пылинки. Один голос принадлежал Лайаму — я узнала бы его из тысячи, низкий, с легкой хрипотцой, сейчас он звучал напряженно и как-то странно, будто он пытался что-то объяснить. Второй голос был мне смутно знаком — я слышала его раньше, кажется, это был старый друг Лайама с боевого факультета, Дэрек или Даррен, я видела его всего пару раз, но запомнила его грубоватую манеру говорить.
— … так что, спор все еще в силе? — спрашивал этот Дэрек, и в его голосе звучала откровенная насмешка, та самая интонация, с какой говорят о чем-то заведомо выигрышном. — Я смотрю, она уже влюбилась в тебя по уши. Это всем видно, старик. Ты выиграл, Шайн. Поздравляю. Желание у тебя в кармане. Райан будет рвать на себе волосы, когда узнает, как лихо ты провернул это дело.
— Подожди, — начал Лайам, и его голос звучал напряженно, почти резко. — Я хотел тебе сказать, что…
— Да брось! — перебил его друг, и в его голосе послышался смешок. — Ты — гений. Честное слово, гений. Заключить пари на собственную сестру лучшего друга — это надо было додуматься. Ни у кого бы духу не хватило, а ты — пожалуйста. И ведь сработало! Сработало как часы. Она смотрит на тебя как на бога. Она готова за тобой в огонь и в воду. Это талант, Шайн. Я серьезно. Довести девчонку до такого состояния, чтобы она готова была ради тебя на все, — это высший пилотаж. Манипуляции уровня гроссмейстера.
— Послушай, Дэрек… — Голос Лайама стал жестче, в нем появились опасные нотки, которые я слышала раньше, когда он был на грани того, чтобы выйти из себя.
— Нет, правда, Шайн. — Дэрек, кажется, не замечал опасности или просто не обращал на нее внимания. — Ты засранец, конечно, тот еще. Но я тебя уважаю. Серьезно, уважаю. Ты взял и выиграл спор, который казался невыполнимым. Заставить целительницу-заучку влюбиться в наследника древнего рода — это покруче любой боевой операции. И, главное, она ведь ни о чем не догадывается, да? Ходит счастливая, в голубом платье, думает, что нашла свою любовь. А на самом деле — просто строчка в пари. Это даже немного трагично, если подумать. Хотя, с другой стороны, какая разница? Повеселился — и хватит. Желание ты выиграл, что там дальше — неважно.
Я стояла в коридоре. Стояла и не могла дышать. Вообще не могла — будто весь воздух разом исчез из этого коридора, будто меня ударили под дых и легкие отказались работать. Я прижала ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука, и чувствовала, как бешено, неровно, больно колотится сердце где-то у самого горла. Слова Дэрека вонзались в меня, как осколки стекла — каждый по отдельности, острый, режущий, необратимый. Спор. Пари. Желание. Все правда. Все, что говорили те девушки в дамской комнате. Все, о чем шептались в Академии. Все, во что я отказывалась верить еще час назад. Он заключил пари с моим братом. Райаном. Моим собственным братом. Они поспорили на меня. На мои чувства. На мою душу. На мое сердце. Он использовал меня. Все эти взгляды — те самые, особенные, которые я считала созданными только для меня. Все эти слова — тихие, искренние, которые я перебирала в памяти перед сном. Все эти прикосновения — осторожные, трепетные, от которых у меня замирало сердце. Все было игрой. Просчитанной, хладнокровной, безупречно исполненной игрой.
— И знаешь, что самое смешное? — продолжал Дэрек, не подозревая, что каждое его слово — это удар ножом. — Ты ведь даже не планировал ничего серьезного. Райан сказал мне, что ты просто хотел выиграть пари и забыть. А она уже, наверное, свадебное платье присматривает. Бедняжка. Когда она узнает…
Дверь скрипнула — кто-то из них, видимо, шагнул вперед, — и я увидела, как Лайам резко повернулся к двери. Наши глаза встретились. Я стояла в полосе света, падающей из приоткрытой двери, по моим щекам текли слезы — горячие, стремительные, — и я не могла их остановить.