Ялла поднялась, озадаченная непривычной смесью эмоций, исходящих от Эйла. Она не могла подобрать им верного определения.

Уже у порога остановилась, вспомнив еще кое о чем.

— Я велела взять под стражу дейра Торна. Он почти прямо признался в сговоре с талардами. Думаю, его стоит как следует допросить.

Теперь уже поморщился Эйл. О да, братишка. Ты всегда стремился быть хорошим, справедливым королем, в отличие от отца и Вилиана. Не хотел, чтобы тебя обвиняли в жестокости и отчаянно стремился решать дела миром. Но… «Если он хочет быть королем, то должен учиться принимать решения и нести за них ответственность. Или признать, что корона ему не по размеру», — отчетливо прозвучали в голове слова Арена.

— Впрочем… поступай так, как считаешь нужным. Ты король, — сказала она и вышла, чтобы исполнить свой долг.

Мир и покой.

Ялла сидела в уютном кресле, обратив взор на покрытые зеленью холмы, на приграничную деревеньку, раскинувшуюся на их пологих склонах, на речушку, весело искрящую под косыми лучами закатного солнца, слушала заливистый щебет горластых птиц и ловила себя на мысли, что с удовольствием осталась бы в этом месте… надолго, если не навсегда.

Свежий осенний ветерок шевелил выбившиеся из высокой прически янтарные пряди, отягощая их мельчайшими капельками, растворенными во влажном воздухе, и те послушно завивались в крупные колечки. Скоро начнется сезон дождей, ливни напоят влагой измученную засушливым летом землю, и ее опять распашут крестьяне, засеют зерном. К концу недолгой зимы оно прорастет, и весной его снова уберут с полей.

Благословенна Гессардия, щедро рождающая урожай дважды, а то и трижды за год.

— Вы… в самом деле намереваетесь отойти от дел, принцесса?

Ялла поморщилась, нехотя выныривая из сиюминутного блаженства, накрывшего ее внезапной умиротворяющей волной. Ну вот зачем ему надо было прямо сейчас копаться в ее мыслях?

— Простите, ваше высочество, — искренне стушевался принц Орман. — Это вышло… случайно. Должен признать, что в какой-то степени понимаю ваш выбор. В этих приграничных деревеньках и впрямь есть своеобразное очарование. Никто никуда не торопится, и даже само время, кажется, замедляется здесь.

Прекрасное место, чтобы затеряться на несколько месяцев и спокойно родить ребенка.

Уголки рта принца Ормана огорченно опустились.

— Ребенок, да… Я понимаю. Но… вы слишком талантливы, чтобы надолго хоронить себя в подобной глуши. Боюсь, очень скоро эти прекрасные места вам наскучат. Прошу вас все-таки подумать над нашим предложением, принцесса. Мой младший сын для вас будет прекрасной партией. И я уверен, что он отнесется к вашему… кхм… деликатному положению с пониманием. И даже признает дитя, раз уж так случилось. Но…

— Мы это уже обсудили, ваше высочество, — оборвала его Ялла. — Уверена, что ваш сын достаточно благороден, чтобы пожертвовать собой ради своей страны, но лучше подыщите ему более подходящую невесту. Да и я не смогу покинуть Гессардию навсегда. А если вам так хочется породниться с семьей Акотали, выдайте замуж за Эйла одну из своих дочерей.

Лицо принца Ормана прояснилось.

— С огромной радостью. Эйлив… хороший парень. Еще там, на балу, я понял, что вы оба — достойные, светлые люди. Не таящие подлости за душой.

— И именно потому вы позволили отцу выслать за нами убийц?

Улыбка принца померкла.

— Я думал, что и это мы уже неоднократно обсудили, принцесса. В тот вечер я потребовал у отца, чтобы он отменил нападение, и он поклялся, что сделает это.

— И вы поверили. Отцу. Плетельщику иллюзий, — фыркнула она.

— Поверил, — он виновато вздохнул. — И пришел в ужас, когда узнал, что ему почти удалось привести в исполнение свой злодейский замысел. Зачем вы вынуждаете меня повторять это снова? Ведь сами видите, что я говорю правду. Ньеред мог пойти по неправильной дороге, но с этим покончено. Наши королевства испокон веков были добрыми соседями, и свободный народ Ньереда доказал это снова, признав правоту дейра Двара и пойдя за ним, чтобы отстоять честь страны и правящего рода. Я счастлив, что Арен Двар смог снова соединить наши пути. Давайте же не будем разрушать этот новый мир, лелея старые обиды. Я готов протянуть старым добрым соседям руку помощи. Вы можете убедиться в этом, заглянув в глубины моей души. И в ваших мыслях я читаю то же стремление. Мы открыты друг другу, это ли не лучший залог дружбы между Гессардией и Ньередом?

Тут он, бесспорно, прав. Это… весьма непривычно, вести подобный разговор. Ей достаточно было только подумать, даже не раскрывая рта, чтобы Мард услышал ее мысли. А сам принц и впрямь переживал за Ньеред и его будущее — даже больше, чем за родных детей.

— Что с ним стало? С вашим отцом.

Орман Мард повел плечами. Хотел изобразить равнодушие, но получилось у него как-то натянуто.