Читающая в душах
ГЛАВА 1. Враги и союзники
— Работы нет, — отрезал долговязый мужик за барной стойкой, едва удостоив Яллу взглядом.
И сделал вид, что очень занят, усердно натирая чистый стакан.
Ялла усилием воли подавила всплеск раздражения и мило улыбнулась. Она пришла сюда не работу искать, но почему-то ее задело, что ей отказали вот так, с порога, даже не удосужившись узнать, зачем она здесь.
— Странно. А на двери таверны висит объявление о найме.
Мужик оторвался от занятия и холодно посмотрел на Яллу. Ответ в его карих глазах читался без всяких домыслов: «для таких, как ты, работы нет».
Но вслух это произнести он все-таки не отважился. Ялла внутренне выдохнула: коренной народ в королевстве Ньеред весь пропитан неприязнью к «завоевателям». Двадцать шесть лет прошло с тех пор, как вальханы высадились на даргедийский континент и смешались с местными, но «своими» так и не стали. К счастью, до открытой вражды пока еще не доходило.
— Искали посудомойку на кухню. Уже нашли. Нужен еще носильщик посменно, но это мужская работа. И девица для ублажения постояльцев в комнатах. Только вальханка у нас уже есть, так что ищем даргедийку.
И уставился на нее с вызовом — ну, мол, чем крыть будешь?
— Я полукровка. Родилась в Гессардии, и моя мать была даргедийкой.
Не то чтобы Ялла претендовала на завидную должность девицы для ублажения постояльцев. Но ей показалось не лишним внести ясность. Пусть глаза у нее отливают зеленью, но волосы, даже от природы не блондинистые, а цвета янтарной карамели, она старательно выкрасила в черный. И кожа у нее не такая молочно-бледная, как у чистокровных вальханов, а будто с легким налетом бронзового загара.
Она уже знала: к полукровкам, будь они даже переселенцами из соседней Гессардии, в Ньереде относились терпимо. Любить — не любили, но понимали, что бедняжки не виноваты в своем рождении, а порченую кровь уже не вытравишь. Вот и на лице мужика промелькнуло легкое подобие жалости. Он оценивающе смерил Яллу взглядом, отдельно остановившись на потрепанных дорожных штанах и плотно застегнутом жилете поверх мужской рубашки, и состроил недоверчивую мину.
— Отцовской крови в тебе явно больше. И если ты ищешь такую работу, то оделась не слишком удачно. Ладно, как знаешь. Собеседования проводит сам управляющий. Продемонстрируешь ему свои таланты, и он примет решение.
Ялла хмыкнула в ответ. Надо же, благодетель какой.
— А что, если я ищу не работу, а людей, которым сама могу заплатить?
Долговязый скривился. Зародившееся было в его эмоциях сочувствие утонуло в потоке хлынувшей на Яллу необъяснимой неприязни.
— Дай угадаю: ты приехала в чужое королевство, чтобы вербовать рекрутов для гессардийской короны? Тогда предъяви разрешение на вербовку, подписанное губернатором. Только учти: люди в нашем городе мирные и не любят, когда их пытаются втянуть в чужие игры.
Ошибка. Она уже поняла, что этот долговязый способен испытывать сочувствие, а значит, не стоило ходить вокруг да около, вынуждая его строить ложные предположения, а лучше сразу приступать к делу.
— Я не вербовщица. Мне всего лишь нужна информация. Пару недель назад близкий мне человек поехал из Гессардии в Ньеред, чтобы заключить… — Она запнулась, мысленно подбирая нейтральное слово. — Торговую сделку. Поехал не один, а с целой группой людей. И все они пропали. В последний раз их видели здесь, в Алдоре, на выезде из города.
Расчет оказался верным. По мере того как она делилась своей бедой, негодование в эмоциях долговязого стихало, и под конец он слушал ее с проблеском искреннего человеческого участия.
— Не слышал о том, чтобы две недели назад в нашем городе вдруг взяли и убили столько людей.
— Вот именно. Никаких следов убийства. Были найдены бродящими по городу несколько лошадей — без всадников и седельных сумок, но и без единого следа крови. Как будто люди просто взяли и исчезли все разом. Вместе с экипажем, прихватив с собой припасы. Мне кажется, я расспросила уже половину жителей Алдора, но все они говорят, что ничего не слышали и ничего не знают. Просто прячут глаза и пожимают плечами. И это сводит меня с ума.
И как тут не свихнуться? Большинство людей и в самом деле ничего не знали, но в эмоциях некоторых отчетливо считывался суеверный страх.
Вынуждавший их лгать.
Долговязый понимающе кивнул, а Ялла с усталым раздражением поняла, что и он похож на этих некоторых. Вроде бы и сочувствовал, но ни капли не удивился такому странному исчезновению людей.
Как будто он и те, другие, знали, куда девалась целая группа вальханов из Гессардии, но не хотели говорить.
Она заглушила в себе всплеск обиды и упрямо продолжила: