— Прекрати это, Ялла, — процедил он сквозь зубы. — Я не твой малолетний брат и не нуждаюсь в опеке нянек.

Его всего мелко трясло, кожа лица побледнела и вся покрылась каплями испарины. Ему было трудно стоять и не падать, но он стоял, перенеся вес на здоровую ногу и поддерживая себя неудобной рогатиной.

Упрямый безумец.

Ялла сердито свела брови.

— Именно сейчас — нуждаешься. И не смей это отрицать.

Его больные глаза полыхнули гневом. А с губ разве что яд не капал.

— Благодарю, принцесса, за твою заботу. Но теперь я вполне способен сам позаботиться о себе.

— Я вижу, как ты о себе заботишься. Стоило мне отвернуться — как ты вскочил и расхаживаешь по лагерю, хотя лекарь только что сказал…

— Три года назад ты спросила меня, не забыл ли я, что разговариваю с особой королевской крови. Возможно, сейчас именно тебе следует вспомнить, что ты — гессардийская принцесса?

Ялла некоторое время стояла, оглушенная беспощадностью этих слов, и с трудом подбирала слова для ответа.

— Это жестоко, Арен. Сейчас я нужна тебе…

— Уверяю тебя: сейчас ты нужна Гессардии гораздо больше, чем мне.

Сказал — и стиснул губы в суровую линию. Он изо всех сил старался бороться с болью и с тремором и при этом удерживать лицо непроницаемым. И, возможно, изо всех сил пытался совладать с чувствами и не выдать их Ялле, не ведая, что она закрылась наглухо, неспособная выдержать столько его боли. Ялла долго смотрела, как под рельефными скулами играют желваки, и мысленно убеждала себя принять его выбор.

Он гонит ее. Не желает видеть рядом с собой. Прямо дает понять: его место здесь, в королевстве Ньеред, а ее место — далеко отсюда, в Блиере, столице Гессардии, рядом с братом.

Чистая правда, пожалуй. Но как же сложно смириться с тем, что все, случившееся между ними за последние несколько дней, закончилось и никогда больше не повторится.

Она — гессардийская принцесса. А он — единственный выживший потомок уничтоженного рода, дейр, в чьих жилах тоже течет королевская кровь, но также и тот, кто избрал путь бродяги с сомнительными моральными устоями и стал предводителем разбойников.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я уеду. Но прошу тебя, Арен, ложись и не мучай себя. У тебя ведь болит…

— Переболит.

Отрезал — словно плетью ударил. Ялла вздернула подбородок, а по его телу прошла короткая судорога. Только не смей сейчас взять и расплакаться, дура.

К счастью, ей хватило самообладания, чтобы удержать лицо бесстрастным и сказать напоследок:

— Будь счастлив там, куда приведут тебя твои дороги.

Она ушла не оглядываясь. Защита пала, и в спину ей ударило жестокой, оглушающей болью. Вот только посреди океана сплошной боли, от которой темнело в глазах, срывалось дыхание и подгибались ноги, едва пробивалось почти утонувшее в кромешной черноте светлое чувство.

Любовь, сожаление и тянущая тоска.

По ней.

Остановилась Ялла лишь перед обрывом, в ступоре глядя на отвесный склон, по которому ей предстояло взобраться. И, словно по волшебству, рядом из ниоткуда соткался Гдар.

— Помочь, ваше высочество?

Он, улыбаясь, протянул ей руку. Ялла с благодарностью приняла ее. Даргедиец, сильный и ловкий, потащил ее наверх.

— Благодарю, — сказал она, ощутив под ногами ровную устойчивую поверхность.

Но Гдар не торопился отпускать ее руку. Сжал самую малость крепче и открыто посмотрел Ялле в глаза.

— Не держите на него зла, ваше высочество. Он перебесится. Вы должны понять: ночью он невольно открыл свои сердечные тайны, показал свою уязвимость и не может себе этого простить. Ни один мужчина не любит выглядеть слабым и беспомощным, особенно перед женщиной. Он злится не на вас, а на себя.

— О чем ты, Гдар. Я никогда не смогу по-настоящему сердиться на него. Он спас жизнь мне и моему брату.

А еще я люблю его. Люблю. Люблю!

Ялле пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать на языке эти слова.

— Но это не значит, что я позволю взять верх глупому мужскому упрямству. Я поеду в седле, так будет быстрее, а экипаж останется здесь. Прошу тебя, позаботься о моем человеке. Когда его немного подлатают, поселите его в Алдоре, в гостинице «Перекресток путей». Как только доберемся до Гессардии, я вышлю за ним отряд.

— Будет сделано, моя госпожа. Позабочусь лучше, чем о родном брате.

Она чуть крепче сжала его пальцы и сказала тише:

— И… приглядывай за Ареном, Гдар.

Он усмехнулся и внезапно поднес ее руку ко рту. Прикоснулся жесткими губами к костяшкам пальцев. Грубовато, неуклюже и нарушив при этом сразу несколько правил дворцового этикета.

Но Ялла была искренне тронута этим жестом.

— Не беспокойтесь, принцесса. Благодаря вам он сейчас жив, и я сделаю все, чтобы ваши усилия не пропали даром.