Яллу словно под дых ударило. О, стихия, ну какая же она идиотка! Решила просто поддразнить брата, а вышло так, что переиграла сама же себя. Не успела избавиться от Надира, так теперь от нового жениха отмахиваться!

Нет, все-таки пора признаться Эйлу во всем. Быть может, теперь, когда его вдруг так сильно накрыло братской привязанностью, он отнесется к ее греху благосклоннее…

— Ваше величество? — возник за их спинами обеспокоенный церемониймейстер. — Гости ждут. Пора объявлять пятую перемену блюд, и вам предстоит сказать следующую речь.

— Да, — спохватился Эйлив, выпрямляясь. — Мы уже идем.

— Давай поговорим обо всем завтра утром, Эйл, — поспешила обезопасить себя Ялла. — И вместе найдем правильное решение.

Эйлив улыбнулся с видимым облегчением и в порыве чувств поднес ее руку к губам. Но вдруг замер, только сейчас увидев на ее пальце тонкий золотой ободок.

Улыбка медленно сошла с его губ.

— Ты права, — сказал он сухо. — Обсудим все утром.

О, стихия. Понял ли он? Видел ли он сегодня точно такой же ободок на пальце Арена?

Эйл больше ничего не сказал. Плотно сжал губы, развернулся и ушел вслед за церемониймейстером, с силой впечатывая каблуки сапог в беззащитный мрамор.

Ялла обхватила себя руками, напоследок жадно втягивая влажный воздух сквозь пелену моросящего дождя.

Завтра.

Все решится завтра. Дальше тянуть уже просто некуда. Надо просто собраться с силами и поговорить с Эйливом начистоту. Ведь, несмотря ни на что, он и правда остается самым близким и родным для нее человеком.

Он будет вынужден пережить вместе с ней тяжелые мгновения ее оглушительного позора. И ему придется это принять. И сообща найти то единственно решение, которое окажется правильным.

Эйлив осекся. Бросил настороженный взгляд на Яллу и страдальчески сморщил нос.

— Как некстати. Он может подождать?

— Ваше величество! — тихо негодуя, осадила его Ялла. — Вы вчера лично и публично заверяли генерала, что он желанный гость во дворце и волен приходить, когда ему вздумается. Вы не можете заставлять его ждать.

Братец сокрушенно качнул головой. Но потом кивнул гвардейцу, сдаваясь.

Ялла заставила себя глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, только сердце все равно пустилось в галоп, а к щекам предательски прилила кровь. Чтобы ненароком не упасть, она схватилась руками за спинку стоящего рядом стула.

Декоратор и слуги усиленно делали вид, что ничего особенного не происходит. Но когда вошли лакеи, сопроводившие Арена, тишина в тронном зале воцарилась такая, что стал отчетливо слышен лишь шорох дождя за наглухо закрытыми витражными окнами.

Арен шагал медленно, стараясь сделать хромоту как можно более незаметной. Выходило не очень: одно колено не сгибалось, и он вынужден был опираться на трость. Все присутствующие в тронном зале в напряженном молчании наблюдали за его приближением — до тех пор, пока он не остановился у дальнего края расстеленной до самого трона голубой дорожки.

— Ваше величество, — сказал Арен и поклонился — почтительно низко. — Благодарю, что согласились принять меня в столь ранний час.

— Генерал Ильд, — безжизненно кивнул в ответ Эйлив. Яллу буквально захлестнуло разрывавшим брата отчаянием. — Ваши визиты желанны для нас в любое время.

Ялла судорожно глотнула воздуха и сцепила пальцы на животе. Эйлив не задал вопрос, положенный по этикету, поощряя гостя говорить. А Арен не торопился нарушать протокол, заговаривая с королем первым.

Лишь медленно обвел взглядом тронный зал — так, словно хотел запечатлеть в памяти каждую мелочь в убранстве. Слегка задержался на Ялле. Она почему-то ожидала увидеть на его губах улыбку, да хотя бы его излюбленную насмешливую. Но на лице Арена застыло какое-то непривычно отчужденное, почти суровое выражение. Не дернулся ни один мускул, не дрогнул даже уголок плотно сжатого рта.

Жуткий взгляд. Ялла поежилась, ощущая спиной неприятный холодок. Потянулась к нему чутьем, но он все еще стоял слишком далеко, чтобы она могла уловить хоть слабые отголоски эмоций.

Арен, разорвав невидимую нить их взглядов, наконец посмотрел на Эйла, продолжавшего стоять перед троном.

Молчание затягивалось и сгущалось. Еще немного, и воздух вокруг станет столь вязким, что можно будет резать его ножом. Ялла подняла умоляющие глаза на Эйла, но брат даже головы не повернул в ее сторону.

Битва взглядов продолжалась немыслимо долго. У Яллы от нервного напряжения вспотели ладони, а лихорадочное биение сердца отдавалось шумом в ушах.

Первым не выдержал Эйлив. Развернулся, уселся на трон и повелительно взмахнул рукой.

— Оставьте нас. Все.

Декоратор, уборщики, слуги, лакеи — все ретировались так быстро, что Ялла и глазом не успела моргнуть. Последние даже двери услужливо прикрыли за собой, оставляя их втроем.