Ялла, вместо того чтобы разразиться проклятиями вслед вероломному братцу, вдруг поймала себя на том, что улыбается. А затем и вовсе запрокинула голову и истерически расхохоталась во все горло, захлебываясь при этом слезами, обильно текущими по щекам.

— Я знала, — беззвучно шевелились ее губы. — Я знала, что ты жив. Какой же ты все-таки везучий сукин сын, Арен Двар. И пусть разорвет меня стихия, если твои дороги и в самом деле ведут тебя в Ньеред, а не ко мне.

Ялла отлично выспалась этой ночью. Ей в кои-то веки не снилось ровным счетом ничего, и утром служанки даже не стали будить ее к совместному с королем завтраку, а принесли еду позже — прямо в будуар. Зато головной боли не осталось и следа, как и утренней тошноты. Аппетит же, напротив, разыгрался такой, что Ялла, увлеченная просмотром бумаг, не заметила, как слопала все принесенные ей закуски.

Пришлось посылать служанок за добавкой.

В общем-то, Эйлив и впрямь неплохо справился. Никого из гостей не забыл (кроме Арена, которого Ялла до сих пор не могла ему простить), да и над планом рассадки подумал основательно, позаботившись о том, чтобы вальханы и даргедийцы из Гессардии были рассредоточены за столами равномерно и никто не чувствовал себя ущемленным. Мудро развел по разным концам зала представителей знатных домов, недолюбливающих друга, а для заграничных гостей выделил отдельные столы, за которыми предусмотрел места для гессардийских дипломатов.

Ялла вынуждена была признать, что и сама не справилась бы лучше. Ей осталось лишь поработать над оформлением зала и составлением меню: для представителей каждого из четырех королевств Даргедии блюда следовало подобрать и приготовить с большим вниманием и особой тщательностью.

Этим она и занималась до самого обеда, расхаживая по огромному парадному залу и увлеченно обсуждая с декораторами тысячи мелких деталей.

— Нет, в этой зоне синие ленты в чехлах для стульев обязательно следует заменить. Может быть, на зеленые?

— Но почему, ваше высочество? — обиженно поджал губы молодой белобрысый вальхан, ревниво прижав к груди папку с образцами текстиля. — Синий — основной гербовый цвет рода Акотали, и он должен доминировать во всем убранстве зала.

— А в Сигадоре он означает отсроченную месть. Я понимаю, что мы не можем убрать синий в отделке всего зала, но ни в коем случае нельзя использовать его в зоне для сигадорцев, иначе они воспримут это как скрытый вызов.

— Но ленты в чехлах подбирались под голубую вышивку на салфетках. А та — под расписной банкетный фарфор!

— Тогда придется заменить для сигадорской зоны и то, и другое. Пересмотрите учетные книги: когда готовилась моя свадьба с принцем Дхором, распорядитель заказывал несколько сундуков с комплектами обеденного сервиза из Сигадора. Он был как раз в нежно-зеленой цветовой гамме.

Воинственное выражение на лице молодого декоратора сменилось задумчивым, но в следующий миг он бросил взгляд ей за плечо и почтительно опустился на одно колено. За ним последовали все присутствующие в зале.

Но Ялла и без них ощутила появление брата: сегодня он пребывал в отличном настроении и излучал бодрость, исключительное довольство собой и нотку здорового любопытства. Эйл подошел, небрежно махнул рукой, позволяя людям заниматься своей работой, и, взяв Яллу под локоть, отвел в сторонку.

— Выглядишь сегодня гораздо лучше, сестренка, — весело промурлыкал он ей на ухо. — Вот такой ты мне нравишься куда больше. Успокоительные отвары творят чудеса?

Ялла насмешливо фыркнула, отдергивая руку.

— Если уж подлизываешься, научись это делать правильно, братец. И не стоит заговаривать мне зубы. Отчего ты весь так сияешь? Еще какие-нибудь хорошие новости?

— О да. В Талардаге короновали Унхара Кабира.

— Ты уже отправил гонцов с поздравлениями от Гессардии и от себя лично?

— Дипломаты как раз работают над составлением письма.

— Чудесно. Надеюсь, и приглашение Ильду ты не забыл отослать?

Эйлив сморщил свой идеально ровный королевский нос, и триумфальное сияние в его эмоциях самую капельку померкло. Ялла зловеще сощурилась.

— Только попробуй сказать, что еще не успел.

— Что ты, сестренка. Отправил еще вчера вечером, как ты и велела. А сегодня уже успел получить ответ.

Ялла вопросительно вскинула бровь. Эйлив вместо ответа протянул ей сложенный вчетверо листок дорогой тисненой бумаги.

— Вот. Читай сама. Чтобы не говорила потом, что я в чем-то тебе соврал.

Она развернула записку и быстро пробежала ее глазами. Если это писал Арен, то почерк у него довольно-таки красивый. Уверенный росчерк, узкие, но при этом размашистые буквы с заметным наклоном, в меру сильный нажим пера.