— Ничего особенного. Отец повторил судьбу сигадорского короля Дхора, с монархами-долгожителями такое порой случается. Члены нашей семьи вместе с советом министров признали его недееспособным и отстранили от власти. Теперь он живет в провинциальной резиденции на берегу моря под присмотром лекарей и… верных короне людей.

— А его дар?

— Остался при нем. Куда бы он делся? Способность плести иллюзии может создать проблемы для таких людей, как мы с вами, принцесса. Но для остальных отцовский дар вполне безобиден. — Орман помолчал, выразительно глядя на Яллу, словно давал ей возможность заглянуть ему в душу и проверить сказанное. — Так что сейчас между нами нет никакого обмана и недомолвок. Мы попросту не способны солгать друг другу. И теперь я спрошу начистоту: вы готовы перешагнуть через то, что осталось в прошлом, и позволить Гессардии смотреть в будущее вместе с Ньередом?

— Ладно. — Ялла нехотя поднялась. Кресло было невероятно удобным и буквально вопило, умоляя остаться, но ее ожидал тряский экипаж и обратная дорога в Блиер. — Я снова позволю себе поверить вам. Мы восстанавливаем дипломатические отношения — надеюсь, в этот раз навсегда. Укрепляйте границу с Сигадором и готовьте переброску войск на север Гессардии. С тиранией Талардага должно быть покончено.

***

Она не успела. Вернувшись в Блиер, Ялла застала город бурлящим от возбуждения: война началась. От вестников, посланных ей навстречу, она узнала, что на горном хребте, разделяющем Талардаг и Гессардию, состоялись первые бои.

Она ворвалась в кабинет Малого совета как была, запыленная и взлохмаченная, даже не переодевшись с дороги.

— Что происходит?

Эйл оторвал взгляд от разложенных на столе карт. Военачальники, включая молодого полковника, исполняющего генеральские обязанности после гибели Фалмана, разом вскочили со своих мест.

Глаза Эйлива лихорадочно блестели, хотя веки казались тяжелыми, покрасневшими. Похоже, он не спал этой ночью. А может, и несколько ночей подряд.

— Началось, Ялла! — воскликнул брат в радостном возбуждении. — Мы получаем первые донесения — все идет четко по плану!

— По какому плану? — едва сдерживая гнев, чтобы не сорваться на людях, уточнила она. — Я же просила вас дождаться меня, ваше величество! Мы должны были вместе изменить его.

— Прости, Ялла. — Эйл упрямо выдвинул челюсть и посмотрел на нее с вызовом. — Но дейр Ильд был прав: женщинам нельзя доверять военную стратегию. Ты… слишком милосердна и не способна принимать жесткие, но необходимые решения.

— Что? — выдохнула она, не веря ушам. — Ты все-таки отправил туда отряд? И он — согласился с этим? Где он? Где сам дейр Ильд, я очень хочу посмотреть ему в глаза.

Эйл замер. Растерянно шевельнул губами и вдруг стыдливо опустил ресницы.

— Где Арен Ильд? — повторила она, закипая от ярости.

— Господа дейры, прошу вас ненадолго покинуть кабинет. Мне необходимо поговорить с сестрой наедине, — ровно сказал Эйл, и от его нарочито спокойного тона Яллу прошибло ознобом.

Она со злостью смотрела вслед господам дейрам, хладнокровно спланировавшим убийство храбрых людей, и готова была сжечь каждого взглядом.

И Арена заодно.

— Я не узнаю тебя, Ялла, — тихо проговорил Эйл, когда они остались одни. — Ведешь себя как истеричка.

— Ты не послушал меня, не дождался, чтобы вместе со мной скорректировать план, и погубил людей, — прошипела она, стараясь, очень стараясь взять себя в руки. — И после этого смеешь называть меня истеричкой?

Но Эйл не собирался сдаваться. Наклонился вперед, уперев костяшки пальцев в столешницу, и с честью выдержал ее испепеляющий взгляд.

— Он вызвался добровольно.

Ялла моргнула, не понимая.

— Что? Кто вызвался?

— Арен Ильд. Если тебя это утешит, он не задействовал для отвлекающего отряда регулярные гессардийские войска, а командовал исключительно своими людьми. И все они знали, на что шли.

— Что? — глупо переспросила Ялла.

Нет. Нет, этого не может быть. Она не может слышать этого своими ушами. Этого просто не может быть, невозможно, нет.

Но беспощадная правда обрушилась на нее из немигающего взгляда Эйла.

Кончики пальцев Яллы мелко задрожали.

— Ты… сознательно отправил его… их на смерть?

Эйл еще немного подался вперед, и лицо его исказилось от негодования.

— А ты предпочла бы, чтобы я отправил на смерть кого-нибудь другого? Насильно?

Ялла медленно выпустила воздух сквозь сцепленные зубы.

— Эта битва… уже состоялась?

— Боюсь, что да.

— И… есть какие-то вести?

— Мне жаль, Ялла. Ударная группа выполнила свой долг. Жертва тех храбрых добровольцев точно не будет забыта. Они заманили войска Талардага в ловушку, и нашим осталось всего лишь немного дожать.

— Какую… ловушку? И что с Ареном?