Второй — чертами лица похож на сигадорца. Или таларда. Высокий, мрачноватого вида, по возрасту, может, ровесник Арена или чуть старше. Крючковатый нос и черная одежда придавали ему сходство со стервятником. Мелькнула глупая мысль — не сам ли это Рахан Кабир, король Талардага?

Но как мелькнула, так и рассеялась. На короля этот даргедиец точно не тянет, хотя как раз он явно не из простых.

И веет от него какой-то потусторонней жутью.

Третий — совсем молодой, судя по гибкой фигуре и сложенным на столе ухоженным рукам, богато украшенным кольцами. Вот только лицо его разглядеть у Яллы не получалось: на него был низко надвинут капюшон плаща.

— Говори, дейр Ильд.

И Арен заговорил. А Яллу от тембра его голоса мгновенно раскатало, размазало, расплавило. Она вновь безнадежно влипла взглядом в его губы и смотрела, смотрела, смотрела… с трудом улавливая смысл слетавших с них слов.

— В Ньереде произошли изменения. Число людей, возмущенных сделкой с альянсом, превысило критическую массу, и народное недовольство повлияло на вектор государственной политики.

И ты, конечно же, сыграл в этом не последнюю роль. Ох, Арен, Арен. Не сидится тебе на месте.

Губы Яллы дрогнули, складываясь в тень нежной улыбки.

— Вагар Мард принял решение отойти от дел и передал власть в Хасалоре Орману Марду, своему сыну. И теперь принц Орман стремится вернуть расположение Гессардии.

Яллу словно плетью хлестнуло. И она наконец вырвалась из сладкого плена любимых губ. Ее голос, прервавший недолгую тишину, зазвенел от гнева.

— После того как семейка Мардов устроила покушение на гессардийского короля?

Взгляд Арена осязаемо прошелся по ее лицу, и низ живота потянуло. Но Ялла по-прежнему не ощущала никаких эмоций. Ни от него, ни от его странных людей, ни даже от брата.

— Он утверждает, что был к этому непричастен. И просит вас встретиться с ним с глазу на глаз на границе с Ньередом, принцесса Акотали. Орман Мард желает принести извинения за деяния отца и предлагает возобновить отношения между Ньередом и Гессардией с чистого листа.

Ялла презрительно фыркнула.

— С глазу на глаз? На границе с Ньередом? Если он вправду хочет принести извинения, пусть приезжает в Блиер и приносит их открыто. Перед королем и гессардийским народом.

Эйл деликатно кашлянул. А Ялла, осознав, что гнев ее внезапно взял верх над разумом, заставила себя успокоиться.

Арен пристально посмотрел на нее — глаза в глаза.

— Насколько я осведомлен, вы с его величеством не распространялись о нападении и не выдвинули открытых обвинений Хасалору. Если инцидент выплывет наружу, это сведет на нет возможное примирение между двумя народами. Однако Орман Мард извинится публично, если вы настаиваете, принцесса. Но только после вашей предварительной неформальной встречи.

Ялла совершенно растерялась. Что с тобой, Арен? На чьей ты теперь стороне?

И куда, стихия их всех раздери, подевался ее дар, именно сейчас, когда он так нужен?

— А вам не кажется, дейр Ильд, что это очередная грубо сработанная ловушка? Если я встречусь с Орманом Мардом на приграничных землях, что ему стоит убить меня там и тем самым сломить короля Эйлива в момент, когда он больше всего нуждается в моей поддержке?

— Это не ловушка, госпожа.

Ялла перевела удивленный взгляд на говорившего — третий гость, что до сих пор прятался под капюшоном, теперь открыл лицо.

Незнакомцем оказался Надир Мард, младший сын обсуждаемого тут Ормана Марда. Тот самый смущающийся парень, с которым она танцевала на балу в Хасалоре и которого, как она глупо верила тогда, прочили ей в мужья.

— Мой отец отправил меня сюда как залог того, что с вами ничего плохого не случится, принцесса. Я весь в вашем распоряжении: если вы или его величество король Эйлив посчитаете нужным казнить меня за преступление, совершенное дедом, мы оба со смирением примем это. И все же мы надеемся на ваше милосердие. Если меня оставят в живых, я готов просидеть на цепи или в каменном мешке, если понадобится, до тех пор, пока вы не возвратитесь в Блиер в целости и сохранности.

Огорошенная Ялла не сразу сумела вернуть себе дар речи.

— Тогда почему он не приехал сам? Почему вместо себя прислал вас, своего сына?

— Ньеред сейчас уязвим, как никогда, и требует сильной руки у власти. А по обе стороны нашей с вами границы стоят наготове войска. Мы убедили отца не рисковать собой, иначе Сигадор получит то, чего добивался, без боя.

Ялла выдохнула сквозь зубы. Как ужасно быть беспомощной и полагаться лишь на глаза, уши и разум. Она невольно скользнула взглядом по всем присутствующим. Надир Мард открыто смотрел на нее и ждал ответа. Старик-даргедиец по-прежнему улыбался, хитро щурясь. Арен молчал, пожирая ее глазами. А тот, что в черных одеждах… казалось, он и правда видит ее насквозь — и забавляется ее растерянностью.

— Я понимаю, что не имею права просить тебя об этом, Ялла, — заговорил брат. — Но нам нужен этот союз с Ньередом. В нем наше спасение.

О да. Как гессардийская принцесса — она это понимала.