— Соглашайтесь, принцесса. Мне все же немного жаль, что вы не умеете читать мысли. Я бы охотно открыл вам свои, чтобы вы убедились: мои намерения чисты и искренни. Вы мне нравитесь, Ялла. Вы умны и красивы, и в ваших жилах течет даргедийская кровь. Я искренне хочу, чтобы вы выжили, и предлагаю вам защиту своего рода.

Ялле не требовалось разрешение Торна, чтобы заглянуть ему в голову — она и так видела его все потаенные уголки его души.

Что ж, он не лгал. Ялла в самом деле ему нравилась. И он в самом деле желал видеть ее живой.

В качестве красивой и дорогой игрушки.

Интересно, что бы он сказал, узнав сейчас, что она носит под сердцем чужого ребенка?

— Кто еще?

Сбитый с толку неожиданным вопросом, дейр Торн потерял мысль.

— А? Что вы имеете в виду?

— Вы тоже мне нравитесь, дейр Торн. И, возможно, я смогу убедить короля сохранить вам жизнь, если вы перечислите имена тех, кто участвует в этом заговоре.

Молодой дейр побледнел. Открыл было рот, но так и не смог издать ни звука.

О да. Ты достаточно глуп, чтобы фактически признаться в государственной измене сестре короля, но вполне разумен, чтобы сообразить: сказанного с головой хватит на твою собственную казнь.

— Я… Я не…

— Ваше высочество!

Блисс, гвардеец, которого она после инцидента под Хасалором оставила своим телохранителем, торопился к ним с озабоченным видом.

— Ваше высочество, король просит вас вернуться.

— Скажи ему…

— Прямо сейчас.

Ялла нахмурилась. Что такое могло случиться за время ее не столь уж и продолжительной прогулки?

— Где он?

— В кабинете Малого совета. Принимает иностранную делегацию.

Иностранную делегацию? Ялла встревожилась еще больше. Какую такую иностранную делегацию могло к ним принести? Не из Талардага же. И определенно не из Сигадора.

Неужто Марды все же решили переменить сторону?

— Иду, — кивнула она Блиссу. И оглянулась на посеревшего от ужаса неудачливого «жениха». — Ах да. Будь добр, сопроводи дейра Торна до гостевых покоев и выдели двух надежных людей для его охраны. Мы не закончили беседу, и я весьма заинтересована в том, чтобы ее продолжить.

Блисс нравился ей не только своим непрошибаемым упрямством, когда дело касалось ее безопасности. Но и тем, что был понятливым парнем. Он уловил ее выразительный взгляд и кивнул.

— Будет сделано, принцесса.

А Ялла, подгоняемая нехорошими предчувствиями, поспешила назад во дворец.

***

И замерла на пороге Малого совета.

Арен, сидящий на том самом месте, где когда-то его хлестко отчитывал Вил, повернул голову и посмотрел прямо на Яллу.

А у нее остановилось дыхание и душа провалилась в пятки.

Все тот же гордый излом бровей, все те же словно высеченные из камня скулы, те же губы, медленно складывающиеся в дерзкую ухмылку.

И хорошо знакомое ей голодное безумие в темно-карих глазах.

Она резко выдохнула. Жадно потянулась к нему чутьем — и вдруг обнаружила, что не может.

Что нет у нее никакого чутья.

Только липкий ужас от осознания себя беспомощной и… слепой. Глухой. Неполноценной.

— Сядь, Ялла, — явно заметив ее смятение, недовольно велел брат. — Наши планы слегка меняются. Тебе придется немедленно отправиться на границу с Ньередом.

— Но… — голос не слушался, и Ялла нервно кашлянула. — Я планировала выезжать на север, чтобы заняться эвакуацией горцев.

— Я же сказал, планы меняются. Эвакуацией займется дейр Ильд. Прошу тебя, присядь.

Ялла с трудом оторвала взгляд от полыхающих глаз Арена и посмотрела на Эйла. Попробовала сделать шаг. Кажется, ноги все-таки слушаются, в отличие от взбунтовавшегося желудка. Она ровной, размеренной походкой подошла к столу и заняла место рядом с братом. Неосознанно сложила руки на животе.

Сердце колотилось, как бешеное. Если Арен достаточно хорошо приглядится, то увидит, как вздрагивает ее грудь в такт немыслимо быстрым ударам.

О, стихия! Но почему, почему она больше не слышит ничьих эмоций?

Только не смотри на него. Только не смотри, чтобы не опозориться перед… всеми.

Она заставила себя поднять глаза от стола и переключить внимание с Арена на пришедших с ним людей. Странные это были люди. Один — смуглый морщинистый старик, чья кожа выдубилась и еще больше потемнела на солнце. Явно из простонародья, в добротной, но дешевой одежде, а взгляд такой хитрый-хитрый, будто прекрасно видит все твои глубоко запрятанные тайны.

Еще один читающий в душах?

Или… Да нет, нелепость полнейшая. Как кто-то мог вот так запросто взять и украсть ее дар?