Под усталыми глазами Танбика залегли черные круги, выдававшие бессонные ночи. Решив отложить расспросы на потом, Бенвор попросил воды. Знахарь дал ему напиться и принес котелок. Из-под неплотно прижатой крышки плыл сказочный мясной аромат, от которого у капитана мигом наполнился слюной рот.

– Это хорошо, что вы кушать захотели, – с довольным видом произнес Танбик. – Значит, выздоравливаете.

– Я не могу ничего вспомнить, – пожаловался Бенвор. – Что со мной произошло?

Помявшись, знахарь начал рассказывать о нападении бангийцев и об осаде. Будто тонкие струйки стали просачиваться сквозь плотину, и толща мутной воды, заслонявшая в голове капитана недавние события, всколыхнулась и пошла на убыль. И то, что открывалось взгляду, было страшно.

– Сентин сожгли дотла, – безжизненно подытожил Танбик. – Все, кто остался внутри, были убиты. Когда стемнело, несколько крестьян вышли из леса и подобрали снаружи стен троих выживших. Хорошо, что вас принесли прямо ко мне. Чуть не опоздали.

На последней фразе что-то дрогнуло в смутных воспоминаниях Олквина и нехорошо кольнуло в сердце. Кто-то уже говорил подобные слова… кажется, на другом языке… но в этой ли жизни?

– Я спрашивал… про леди, – еле слышно добавил Танбик, – а они сказали, что подбирали только живых, на ощупь.

Бенвор стиснул зубы и зажмурился. Казалось, какой-то нерв до боли натянулся внутри, не давая даже вдохнуть.

Джелайна…

Плотину сорвало. Воспоминания обрушились все разом, снова сбив его, сломав, втоптав в грязный талый снег у полыхающих стен Сентина. Скорчившись на разворошенной постели, Бенвор уже ничего не видел, не слышал и будто издалека чувствовал лишь, как Танбик приподнял его за плечи, не давая делать резких движений, и неловко баюкал, словно рыдающего маленького мальчика.

Знахарь долго сидел рядом, не отпуская его и не говоря ни слова, лишь шмыгал носом, часто моргая. Семь лет тому назад только что осиротевший монастырский воспитанник из-за глупого приказа ныне покойного командира сразу попал в серьезное сражение. Хвала Господу и спасибо увечному сержанту, обучавшему мальчишек в стенах обители: Бенвор вышел из боя с одними царапинами и синяками, но от шока не мог нормально спать, пока этого не заметил ходивший за ранеными невольник-друид… А год спустя Олквин выкупил его у Шейдона, некогда пленившего знахаря в походе на дикие северные земли. С тех пор Танбик жил в Локо на правах свободного лекаря, и легко было верить, что так будет всегда…

Когда Бенвор, опустошенный и обессиленный, слегка успокоился, Танбик заставил его лечь. Вынеся котелок, знахарь вернулся с ворохом чистого тряпья, прихватил плошку с целебной мазью и размотал повязку на груди капитана.

– Вы теперь красавец хоть куда, – произнес он, снимая измятые старые бинты. – Наконечник оказался зазубренным, пришлось ковырять ножом. Мясо висело лохмотьями, я немного подштопал края.

Опустив взгляд, Бенвор пораженно уставился на начавшую заживать рану. Танбик пощупал красноватую припухшую кожу вокруг бугорчатых рубцов, удовлетворенно кивнул, но потом снова нахмурился.

– Теперь на всю жизнь останется выпуклый шрам, похожий на звезду, – безрадостно констатировал он и тихо добавил: – Даже будь у меня под рукой все нужные снадобья, свести такие следы под силу разве что настоящему колдуну.

Шрам, похожий на звезду… Олквину начало казаться, что он сходит с ума. Разве могут двойники повторять одну и ту же судьбу с такой точностью?

* * *

Уже назавтра Бенвор поднялся на ноги, и знахарь ничуть не сомневался, что бывший капитан скоро опять возьмет в руки меч. Вот только самому бывшему капитану этого уже не хотелось.

– Зачем, Танбик? – безучастно спрашивал он. – Кому это нужно?

– Рано ставить на себе крест, милорд, – убеждал его знахарь. – Жизнь еще не кончена.

– А что хорошего осталось в жизни? – мрачно поинтересовался Олквин. – Мое войско уничтожено, друзья лежат в земле, дом превратился в руины, жены больше нет, и я никогда не смогу стать прежним. Мне незачем жить, Танбик. Ты зря меня вылечил.

– Ладно, – не стал спорить знахарь. – Надо убираться отсюда подальше. Все еще неспокойно, королевские отряды иногда прочесывают лес. Землянка неплохо замаскирована, но мы все равно постоянно рискуем. До сих пор меня удерживали на месте только сильные морозы и ваша рана. Скоро будут оттепели, можно попробовать перебраться в Жомеросуин. В крестьянской одежде мы не будем бросаться в глаза, многие селяне уходят в соседнее королевство. Прибьемся к обозам беженцев и перейдем границу. Мы всегда сможем найти себе пропитание – лекарь и опытный солдат, оба грамотные…