– Прошу тебя, не езди туда. Что мне тогда делать? Не бросай меня в этом мире одну.

Бенвор стиснул ее крепче и прижался губами к теплой ямочке над тонкой ключицей. Джелайна умолкла, замерла и вдруг вцепилась в него так, словно старалась удержать рядом, уберечь от страшной участи. А потом принялась быстро целовать его всюду, где могла дотянуться – в глаза, лоб, щеки, губы… Бенвор подхватил ее на руки и уложил рядом.

На этот раз ему уже ничто не могло помешать – ни холодный снег, ни хитрые застежки, ни нелепые законы далекого мира, ни поблекшая за год тень двойника. Да никто и не останавливал. Ее тепло и прежде было для Бенвора просто чудом, но сегодня ему казалось, будто только теперь он почувствовал себя по-настоящему живым. Словно что-то неуловимо сдвинулось где-то в душе, и наконец-то встало на нужное место.

А потом Джелайна снова расплакалась, и Бенвор успокаивал ее, как мог, пока она не уснула. Долго-долго, пока не начало светлеть за окном небо, смотрел на нее, спящую, в слабых отблесках камина, и никак не мог насмотреться на ее лицо, за год незаметно ставшее бесконечно родным и дорогим. И предчувствовал, что раз злодейка-судьба так расщедрилась, то это – теперь уж точно конец всему.

Путь до Анклау прошел как в тумане. Участники посольства почти не разговаривали между собой. Каждый был погружен в свои невеселые думы, и всю дорогу над небольшим отрядом словно нависала мрачная туча.

Бенвор мысленно снова и снова возвращался на несколько часов назад. Ему не удалось больше заснуть, и утром он тихо ушел, стараясь не разбудить Джелайну. Юноша не хотел, чтобы она снова плакала, прощаясь с ним. Все, что он смог себе позволить, – обнять ее напоследок и запомнить это прикосновение.

Олквин старался не думать о том, что будет, когда женщина проснется в его постели одна. Наверное, она обидится на него или рассердится. Почему-то казалось, что и ему стало бы легче, если бы можно было на кого-нибудь разозлиться. Провожавшие их слуги, словно сговорившись, принялись жалостно причитать, а опухшая от слез Веанрис рыдала так, что Ланайон даже отругал ее, чтобы не вредила ребенку. Теперь барон ехал, озабоченно хмурясь, а капитан то и дело оглядывался, сам не зная почему.

Когда они добрались до Локо и вдали показались холмы, отделявшие их от враждебных земель, Бенвору захотелось остаться в форте. Без него будет больше шансов на то, что парламентеров оставят в живых. Еще двое послов высказали вслух то же самое. Но Китленси возразил, что пытаться хитрить бесполезно. Инспектора уже поджидали, и если он не приедет, последствия могут быть ужасными. При этом в его словах явственно проскальзывала надежда на то, что жертвой бангийцев станет только Бенвор. Самому капитану это тоже приходило в голову, и он разрывался между упованием на то, чтобы именно так все и вышло, и отчаянным желанием любой ценой тоже остаться в живых.

Бенвору приходилось рисковать в бою, но он никогда не задумывался о смерти. Она всегда шагала рядом, но при этом казалась чем-то далеким и никак не связанным с собственной участью. Даже чувствуя себя загнанным в ловушку, Олквин был готов к любому исходу. Но после прошедшей ночи что-то изменилось. Теперь он как никогда хотел выжить и вернуться.

Ах, если бы в его распоряжении оказался Патруль Времени, если бы можно было шагнуть на три дня назад и подсказать себе ни за что не выходить в этот проклятый дворцовый парк! Хотя сложись все по-другому – и Майрон, наверное, нашел бы иной повод для гнева, и кто знает, не обернулось бы это еще худшими последствиями? От судьбы не уйти.

В памяти Бенвора всплыли слова Джелайны о том, что ее присутствие в этом мире нарушило ход истории. Возможно. Не будь Джелайны, барон не торопился бы завязывать выгодные знакомства в Жомеросуине. И тогда в Анклау ехал бы кто-нибудь другой. Нет, вряд ли. Рано или поздно амбиции Ланайона неминуемо привели бы его в политику. Вероятно, он все равно пострадал бы, но один, без брата. В любом случае строить догадки не имело смысла. Бенвор не сомневался, что злое равновесие, неизбежный спутник его жизни, вряд ли обошло бы вниманием такой лакомый кусочек, как незаметно выросшая в его сердце любовь к самой необыкновенной в мире женщине.

«Будет что-то жуткое, просто кошмарное», – вспомнил капитан предчувствие Джелайны. Все правильно, щедрый дар судьбы и возмещаться должен соответственно.

На границе состав отряда тщательно проверили. Бенвор заметил, что его персона вызвала оживление. Злорадные взгляды, бросаемые солдатами из Анклау, недвусмысленно указывали на то, что в ближайшее время капитану не стоит даже надеяться на везение.