– Провались все пропадом, – простонала она. – Здесь можно спрятаться от врагов, от эпидемии, но потерять тебя из-за того же паршивого столбняка…

– Всех бед не избежать, сокровище мое, – возразил Бенвор. – А счастье у нас только одно.

Собрав в охапку пышную юбку свадебного наряда, он приподнял Джелайну и забрался на кровать.

– Брачная ночь, кстати, тоже бывает только одна, – заявил он, бесцеремонно опрокидывая жену на подушки. – И это, черт возьми, мое законное право. Хватит тратить время на болтовню.

– Да, милорд, – рассмеялась Джелайна. – Только на улице еще день, если ты не заметил.

– Так то на улице, – фыркнул Бенвор, рывком вытряхивая ее из платья.

– Осторожнее… Ну вот…

– Можно подумать, оно тебе еще пригодится.

* * *

Спустя два дня из Сентина проводили Танбика. Бенвор не удерживал его – лечение уже не требовалось, и знахарь маялся от безделья. Уилкас и Хоркан решили поехать с ним.

– Вам, молодоженам, все равно не до гостей, – посмеивался Тиви. – Чего нам тут сидеть?

Капитан передал с ними рапорт о том, как им пришлось пережидать чуму, чтобы друзей не обвинили в дезертирстве. Все разъехались, и дом разом опустел.

– Моя вторая зима здесь… – задумчиво произнесла Джелайна, уставившись в окно, на падающий снег. Бенвор рассеянно водил рукой по ее гладкой теплой спине.

– Надо бы хоть на улицу выйти, что ли? – усмехнулся он. – Из кровати почти не вылезаю – то болею, то женился…

Джелайна улыбнулась и улеглась подбородком ему на грудь.

– Мне до сих пор не верится. Не надо никуда бежать, что-то делать. Сама не знаю почему. Наверное, я просто разучилась расслабляться.

Бенвор обнял жену – до чего же приятно было думать о ней именно так! – и предположил:

– Это потому, что в доме стало тихо.

– Может быть, – согласилась Джелайна. – А все равно кажется, что вот-вот кто-нибудь постучится и опять начнется суматоха.

Олквин постучал по спинке кровати.

– Сейчас начнется, – весело пригрозил он и подмял Джелайну под себя.

Та взвизгнула и ужом вывернулась из его объятий. Бенвор потянулся за ней и тотчас неуклюже ткнулся носом в подушку: рука перестала слушаться и подвернулась.

– Ну вот, опять подловила! – фыркнул он, досадуя на то, что совершенно не успевал замечать, как маленькая, хрупкая на вид жена ухитряется одним мимолетным нажатием превратить его, сильного мужчину, в беспомощного котенка.

Так же незаметно вернув его руке подвижность, Джелайна примирительно улыбнулась.

– Я больше не буду.

– Будешь, – возразил Бенвор. – Покажи мне наконец, как ты это делаешь.

– Прямо сейчас? – чуть удивилась она.

Олквин кивнул.

– Ты что, собираешься тратить на это наш медовый месяц? – ухмыльнулась Джелайна.

– Я бы сказал, одно другому не помешает.

Она помедлила, поглядывая искоса.

– Иногда это бывает… больно.

– Ну и пусть.

Джелайна медленно провела кончиками пальцев по его лицу. Веки ее мелко дрогнули – раз, другой…

– Ладно, – еле слышно выдохнула она. – С чего ты хочешь начать?

– Пока не знаю, – пробормотал Бенвор, обнимая ее и подтягивая ближе.

Над остроконечной крышей часовни плыл тонкий серпик молодого месяца. Проходя мимо площади, двое сентинцев поклонились вышедшим на вечернюю прогулку господам и побрели дальше, то и дело с любопытством оглядываясь. Джелайна прутиком писала на снегу простой английский стишок. Бенвор шагал следом, читая его вслух.

– У тебя уже отличное произношение, – похвалила она. – Даже акцента почти нет.

Сейчас Олквин прекрасно ее понимал. Поначалу Джелайне было тяжело говорить с ним на родном языке: менталингвор вынуждал ее бессознательно перекладывать слова так, чтобы Бенвору было понятно. Но когда капитан немного научился и Джелайна пару раз послушала, как он говорит, все стало проще. Теперь при нем она могла болтать по-английски сколько угодно. Правда, сразу же спотыкалась и снова машинально переходила на хорверский, если с ней в это время заговаривал кто-нибудь еще.