Ужин в господском доме в тот день был праздничным. Олквин велел объявить, чтобы семьи, где в прошлые зимы кто-то умер от голода, в этом году совсем не платили оброка, а остальные ограничились половиной обычной доли. Наутро отряд капитана собрались проводить едва ли не все жители Сентина. Отъехав немного, Бенвор оглянулся и среди толпы машущих шапками и платками людей поискал глазами тоненькую фигурку в скромном сером платье. Джелайна стояла на городской стене, обхватив плечи руками, и печально смотрела ему вслед.

Олквин смог вернуться в Сентин только спустя четыре месяца. Зима уже вступила в свои права. Уезжая на побывку из столицы, капитан обычно несколько дней гостил у старшего брата Ланайона, жившего неподалеку от Норвунда. В замке Олквинау прошло детство Бенвора – беззаботные годы, которые он считал самыми счастливыми. Живя в монастыре после смерти матери и даже получив собственный феод, он по привычке продолжал называть родовой замок своим домом.

Обычно небольшой отряд выезжал поздним утром и не спеша, с остановками во всех попутных деревеньках, добирался до Сентина как раз за зимний световой день. В этот раз Бенвор выехал из столицы вечером и заночевал в Олквинау со своим отрядом, собираясь пуститься в путь на рассвете. Ланайон и его жена Веанрис уговаривали юношу остаться подольше, но Бенвор отказался.

– Мне впервые выпало столько свободного времени. Не хочу его терять.

– В прошлый раз у тебя было всего три недели, – заметил Ланайон. – И все-таки ты погостил у нас. А теперь впереди два месяца. Куда так спешить?

– У меня там осталось очень важное дело, – сдержанно ответил Бенвор. – Я не успел в прошлый раз… Боюсь, как бы не стало поздно.

– Подожди, пока как следует подмерзнет, – уговаривал брата барон. – Платусс недавно написал нам, что у них все благополучно. Урожай собрали весь, на границе сейчас тихо. С налогами ты разобрался. Остальное подождет.

– Охота тебе торчать половину зимы в этом Сентине? – подхватила Веанрис. – Там такая скука…

Молодая баронесса в очередной раз была на сносях и предавалась тоскливому унынию. Дочь столичного вельможи, вышедшая замуж за придворного, с ужасом представляла себе прозябание в глухой провинции, вдали от развлечений и, даже живя в предместье, буквально считала дни, когда сможет разрешиться от бремени, оставить дитя с кормилицей и снова окунуться в привычную светскую жизнь.

Бенвор вспомнил, как легко он раньше поддавался на их уговоры. В отсутствие вражеской угрозы феод долго мог обходиться и без него. Платусс и Даина превосходно справлялись со своими обязанностями. Сентину было не привыкать к постоянному отсутствию часто меняющихся господ – как правило, молодых и безалаберных, которые тяготились доставшимся им запущенным хозяйством, почти не приносящим дохода, и рвались лишь на войну… до первого серьезного боя. Торчать без необходимости в крохотном городишке капитану было действительно скучно, и едва разобравшись с насущными делами, Бенвор спешил хоть на пару дней вернуться в Олквинау. Правда, вовсе не из-за столичных развлечений, тем более что его, как младшего в семье и без титула, приглашали не всюду. Просто в родовом замке имелась приличная библиотека, и хоть ей было далеко до монастырской, капитан предпочитал книги всему остальному. Но в этот раз «чемоданное» настроение охватило Бенвора уже за неделю до планируемого отъезда. Никогда еще он не рвался в Сентин с таким нетерпением.

– Вот-вот, – поддержал супругу Ланайон. – Что тебе там делать, кроме как тискать крестьянских девок?

Веанрис хихикнула, вспомнив о том, что сентинские девицы стараются бежать под венец именно тогда, когда приезжает их красавец-господин. Узнав об этом впервые, баронесса удивилась – ведь обычно крестьяне старались жениться тайком от хозяев или в их отсутствие. Но, как верно подметил старый солдат Нэмрик, теперь в Сентине все было «не как у людей». В отличие от большинства феодалов, Бенвор никогда сам не заявлял о своем праве лорда на первую ночь. Лишь однажды, едва вступив во владение землями, он из любопытства пригласил одну новобрачную. Олквин даже не настаивал, но она все-таки пришла – и понеслось… Гостя в Сентине, Ланайон и Веанрис не раз наблюдали, как невесты сами сбегали прямо после венчания и приходили в господский дом. Даина выставляла их прочь со словами: «Милорд тебя не звал!», а эти нахалки, бесстыдно стреляя глазами в направлении хозяйской спальни, с невинным видом поясняли: «Так ведь положено приходить к господину! Может, он не знает, что у нас сегодня свадьба?»