Моя защита вмиг дала трещину. Нет, надо как-то выгонять его, причем срочно.

– Ты уж извини, что вынуждаю тебя нарушить приятную традицию, – как можно желчнее сказала я, – но сделать исключение все-таки придется. Уходи.

Глаза Уокера потемнели, как небо перед грозой.

– Да что за глупые детские комплексы?! – взорвался он. – Что за проблемы на пустом месте?!

Мне стало так обидно! Что он о себе возомнил, зараза такая?! Еще и недоволен!

– Да, на пустом месте! – вспыхнула я. – Уж тебе-то никогда не узнать, каково это – стать пустым местом!

– Джелайна, я же не слепой и не идиот! – воскликнул он, хватая меня за плечи. – В чем дело?

– Я не горю желанием побыть очередной игрушкой на час, а потом возглавить твой фан-клуб, – отталкивая его, процедила я. – И не ори на меня! Играй с остальными, они ради тебя на все готовы. Или дома женой командуй.

Чарли словно ударили. Даже лицо вмиг заострилось. Господи, да что я такого сказала?

– Бред какой-то получается, – опускаясь на кровать, пробормотал он. – Даже наш психолог не разберется.

Попятившись от него, я дрожащим голосом произнесла:

– Знаешь, Чарли, я, конечно, не специалист и могу ошибаться, но, по-моему, твои проблемы куда глубже моих.

Он посмотрел на меня долгим странным взглядом, и вдруг резко встал и ушел, грохнув дверью так, что в окне задрожали стекла. Я присела на край кровати, меня всю колотило.

Нет, не ошибаюсь. Определенно гораздо глубже.

Синие предрассветные сумерки застали меня сидящей на подоконнике. Свернувшись клубочком, я смотрела на медленно светлеющее небо над темными крышами и размышляла, как быть. У ребят стажировки с Уокером длились не больше суток, возможно, и мы сегодня вернемся домой. А этот день я как-нибудь переживу. Правда, Чарли может решить задержаться и повторить попытку. Готова спорить на что угодно, ему еще никогда не отказывали. А тут – на тебе… И кто отказал? Какая-то пигалица! У него, наверное, даже в голове не укладывается, как такое возможно.

За ночь в моей душе поочередно сменились обида, злость, разочарование, сожаление, отвращение к себе, раздражение и снова обида. Теперь, к счастью, преобладало воинственное злорадство, и оно помогло мне немного восстановить душевное равновесие. А что такого, в сущности, случилось? Я ничего не приобрела и ничего не потеряла. К черту все и всех. Надо снова отрастить старую броню и жить дальше.

В дверь постучали. Кому это еще не спится в такую рань?

– Войдите! – не меняя позы, откликнулась я.

Ха! Уокер, мать его… Жаворонок чертов… Судя по лицу, тоже не спал. Какая прелесть.

Я снова отвернулась к окну. Злорадство ширилось и крепчало.

– Почему ты не заперла на ночь дверь? – требовательно спросил Чарли.

– И тебе доброе утро, – безо всякого выражения отозвалась я.

– Доброе утро, – сдержанно повторил он. – Джелайна, в этом городе явно неспокойно. Надо было запереться.

Неспокойно? Да по сравнению с моей душой здесь просто райская идиллия!

– Я забыла.

– Впредь, пожалуйста, не забывай, хорошо?

– Как скажешь.

Чарли явно хотел что-то добавить, но вместо этого недовольно вздохнул и направился к двери. Интересно, он что, приперся затемно только для того, чтобы проверить, заперла ли я дверь?

– Жду тебя через пять минут в холле, – обронил он, выходя. Значит, все-таки разминка. Ну и в чем разница между мной и Энн?