– Это не выход, – перебил его пылкую речь Бенвор, качая головой. – Если все и правда обстоит так, как ты говоришь, в Жомеросуине тоже некуда податься.

– Тогда пойдем еще дальше! – не унимался Танбик. – Сядем на какой-нибудь корабль, уплывем в дальние земли. Морская блокада, говорят, снята: у Альберонта с Жомеросуином все честь по чести.

– Да кто возьмет нас на корабль? Откуда достать столько денег?

– Будем работать! На кораблях всегда много работы.

Олквин с трудом подавил смех.

– Танбик, дружище, напомни мне, когда это ты занимался тяжелым трудом? Колка дров не считается, это безделица по сравнению с веслом галеры.

Тот сконфуженно опустил голову. Ему нечего было возразить: стихией знахаря всегда оставались лишь книги, травы и аптекарские принадлежности.

– Я выкопал эту землянку! – заявил он, просияв. – Зимой, между прочим, в мерзлой земле!

Бенвор все-таки не выдержал и рассмеялся.

– Уговорил, – прохрипел он, держась за грудь. – Оклемаюсь немного, и подадимся на запад.

Утром Бенвор с помощью Танбика смог выйти на свежий воздух. Оказалось, что знахарь жил в лесу у реки, недалеко от разрушенного Сентина. Стояли сильные холода, и Танбику приходилось каждое утро заново пробивать полынью. Ожидая его, Олквин сидел на пороге землянки, с жадностью вдыхая морозный воздух. После того, как он очнулся, рана стала заживать очень быстро. Молодость и богатырское здоровье брали свое.

Внимание капитана привлек скрип снега со стороны леса. Кто-то шагал прямо к землянке. Бенвор занервничал. Конечно, сам он мог спрятаться, но как быть другу, который сейчас, не подозревая ни о чем, бойко звенел топором по льду реки?

Олквин отступил в землянку, нащупал у входа дубинку и высунулся наружу. Какой-то человек с заплечным мешком на спине стоял на берегу, высматривая Танбика.

– Эй, ты! – позвал Бенвор.

Пришлый обернулся, и оказался Микасом.

– Милорд! – радостно воскликнул он, всплескивая руками и бросаясь навстречу Олквину. – Как же я рад снова видеть вас в добром здравии!

Бенвор порывисто обнял старого писаря. Тот прослезился и все время повторял: «Ну вот и хорошо, вот и слава богу». Вернувшийся Танбик принял у старика мешок, пахнущий свежим монастырским хлебом.

– Он сюда уже наведывался, все ждал, когда вы придете в себя. Как видите, капитан, не все лежат в земле. Микас, старый проныра, уцелел и прячется в обители.

Писарь скорбно вздохнул.

– Из ваших крестьян половина убежала в Жомеросуин. Что сталось с остальными – никто не знает.

– Мы тоже уходим, Микас, – сказал знахарь. – Поплывем за море, в дальние земли. Ты с нами?

– Да вы что?! – Писарь схватился за голову. – Куда? Где нас ждут?

Бенвор грустно улыбнулся.

– Нас теперь нигде не ждут. Но Джелайна часто рассказывала мне о дальних странах. Там у земли нет края, горы достают до неба, и живет столько разных народов…

– А она-то откуда знает об этом? – удивленно перебил Танбик и, смешавшись, поправился: – То есть знала…

– Она знала о многом, – тихо ответил Олквин. После долгой паузы он вздохнул и попросил: – Мне бы хотелось сходить к городу. Посмотреть, что там осталось.

– Зачем, милорд? Тела убитых бангийцы давно похоронили сами. Сентин теперь – гиблое место. Вороны и крысы, пожирающие остатки припасов в разрушенных складах, – вот все его население.

Но Олквин был непреклонен.

* * *

Над заснеженными развалинами крепости стояла тишина, нарушаемая лишь ветром, потрескиванием промерзших сосен и редким карканьем ворон, обсевших уцелевшие куски стен. Сейчас, укрытое сугробами, поле боя выглядело чистым и безмятежным. Ничто не напоминало о том, что творилось здесь всего три недели назад.

Бенвор обошел развалины вдоль обугленных пеньков частокола, осторожно перешагивая через черные обломки. Засеки сгорели, и ров замело, но капитан мгновенно узнал то самое место. Он сделал несколько шагов и наступил на треснувший щит с выщербленным краем. Отпустив плечо Микаса, Бенвор опустился на колени, разгреб руками снег и откопал смерзшуюся кольчугу, нанизанную на шершавое древко.

– Что это, милорд? – присев рядом, спросил писарь.

– Джелайну забрали, – объяснил ему Олквин. – Проекция стерлась, а это осталось.

Микас понимающе кивнул, но потом разглядел все как следует и охнул.

– Живую хоть забрали или нет?

– Даже не знаю, – прошептал Бенвор. – Кажется, еще да.