– Строчишь доносы ищейкам, старый пень? – разозлился он. – Я же вижу, там повсюду мелькает мое имя!

– Нет, милорд! – вскричал тот, падая на колени. – Я никогда бы не предал вас! Это не доносы!

Бенвор оттолкнул его, зажег новую свечу и принялся разлеплять склеенные воском листы. Микас тихо скулил, съежившись на земляном полу.

– Умоляю вас, милорд, – снова завел он. – Не читайте этого. Мне так стыдно…

– Почему?.. – начал Олквин и, вглядевшись в аккуратный текст, воскликнул: – Тут про Джелайну!

Микас обхватил его сапог и завыл в голос.

– Милорд! Пощадите старика! Вы запретили мне говорить, и я подчинился. Молчал об этом даже на исповеди! Но это же невозможно – держать в себе такое! Я записывал – и облегчал душу. Простите меня!

Бенвор бережно переворачивал исписанные до хруста страницы, поражаясь подробности изложения. У Микаса оказалась удивительно цепкая память и на редкость понятливый ум. Не разбираясь в некоторых вещах, он попросту записывал как есть. Слова из далекого будущего, выведенные чернилами на желтом пергаменте, в транскрипции с чужого языка смотрелись чудаковато среди цветистого, полного традиционных высокопарных эпитетов повествования об удивительной гостье из «ордена странников средь миров и времен». Вчитываясь, Олквин изумлялся тому, как точно писарю удалось передать то незабываемое ощущение судьбоносности с виду обычного августовского вечера – и при том не упустить ничего важного.

Чувствуя, как его всего трясет, Бенвор бережно пролистал до конца. Здесь было отражено почти все, что произошло за минувшие полтора года. Чернила на последних страницах были совсем свежими. Рукопись обрывалась на сегодняшнем визите Бенвора к настоятелю. Юношу снова охватило недавнее состояние безысходности.

– Микас, – хрипло позвал он. – Друг мой, у тебя настоящий талант. Прости за то, что ударил. Я и предположить не мог, что ты все так хорошо понимаешь.

Старик стоял рядом, виновато опустив голову.

– Милорд, я знаю, что мне не следовало писать об этом. Клянусь, ваш секрет умрет со мной. Никто никогда этого не узнает. Никто не найдет мой тайник. А хотите, я сожгу рукопись, когда закончу? Сегодня же закончу и сожгу!

Бенвор встал, освобождая Микасу место за столом.

– Садись, – велел он. – Дописывай. Но жечь не надо. Меня самого, возможно, завтра уже не станет, так пусть сохранится хотя бы описание последних месяцев моей жизни. Но пока живы все, о ком тут написано, никто не должен этого прочесть. Спрячь как следует, так, чтобы ни огонь, ни тлен – ничто не добралось до твоих трудов. Летописцы еще оставят потомкам множество преданий о великих правителях, о войнах и потрясениях. Ты же написал о вещах непонятных, но не забыл и о простых людях, о наших маленьких бедах и радостях, о любви и ненависти. Возможно, когда-нибудь, когда время или рука человека разрушат эти крепкие стены, для кого-нибудь эта находка окажется ценнее любых исторических хроник.

Микас обмакнул перо и принялся дописывать последние строки. Олквин через его голову смотрел, как старик каллиграфическим почерком аккуратно выводит: «Кончаю свое сочинение ныне, в марте месяце года низложения принца Майрона и восшествия на престол короля Альберонта, в ночь накануне весеннего равноденствия…»

Бенвор вцепился в его плечо.

– Завтра равноденствие?! – потрясенно выдавил он.

Микас поспешно закивал. Запинаясь, капитан рассказал писарю о событиях годичной давности. Ошарашенный старик схватил перо и начал новую страницу.

– Они приходили из-за твоей рукописи, Микас, – пробормотал Бенвор. – Именно ты вызвал сюда Патруль Времени.

– Что вы, милорд?! – ужаснулся тот. – Зачем?

Олквин коснулся шрама на груди.

– Для меня, – пояснил он. – Я и есть Чарльз Уокер.

Микас замер с разинутым ртом, переводя ошалелый взгляд с капитана на пергаменты и обратно, будто пытаясь уложить в голове то, что до сих пор казалось лишь чередой совпадений.

– Пиши дальше от моего имени, – загорелся Бенвор. – Я обращаюсь к Патрулю… да-да, так и пиши. Теперь я не сомневаюсь, что рукопись попадет в нужные руки. Обращаюсь с просьбой засвидетельствовать, что все изложенное доказывает несомненное существование межмировой петли. Прошу сделать исключение из главного запрета и позволить мне замкнуть ее как положено. Жду завтра в полдень на поляне камней близ обители Кампа.

Поставив точку, Микас взволнованно спросил:

– Да возьмут ли они вас?