– Что же вы тогда заставляли меня сомневаться? – с облегчением рассмеялся Бенвор. – Я все время боялся, что вы меня оставите. Не смейте уходить, слышите? Я связываю вас вашей же клятвой. Больше не отпущу ни на шаг.

– Вы бессовестно пользуетесь тем, что я не могу вам ни в чем отказать, – беспомощно пробормотала Джелайна, уткнувшись в его грудь. – Гадкий, жестокий мальчишка… – И тихо добавила что-то по-английски.

Капитан хитро улыбнулся. Она всегда переходила на родную речь, если не хотела, чтобы он ее понял. Пора с этим завязывать.

– Тогда не откажите мне еще кое в чем, – подхватил он.

– Валяйте, – бросила женщина. – Пока я добрая.

– Обучите меня английскому языку.

– Это еще зачем? – тут же отстранилась она. – В вашем мире его никто не понимает.

– Вот именно, – согласился Олквин. – Нам пригодится тайный язык. Моя жизнь в Жомеросуине может оказаться далеко не такой приватной, как здесь. А есть темы, которые мы не можем обсуждать открыто. Нужно что-то в обход любопытных ушей.

– Вот черт, – нахмурилась Джелайна. – Если вы еще и заговорите по-английски…

– Разве это плохо?

– Это будет уже слишком, – призналась она, пряча глаза.

– Но согласитесь, – возразил Бенвор, – необходимость в этом назрела давно. Я и так уже усвоил множество понятий, соответствий которым в хорверском языке попросту нет.

– Ладно, – махнула рукой женщина. – Все равно ведь будете доставать, пока не уговорите.

– Кстати, – вспомнил Олквин. – Сегодня же ровно год, как вы здесь высадились.

– Надо же, – усмехнулась Джелайна и желчно добавила: – Как быстро летит время. Осталось всего ничего.

Размеренная жизнь Бенвора кончилась. Получив на службе месяц отдыха, он планировал отправиться в герцогское поместье, чтобы присмотреться к своему будущему хозяйству и, как выразился Рунхис, чтобы хозяйство присмотрелось к нему. Но планы пришлось поменять. Майрон уговорил гостей задержаться во дворце. Принцу хотелось изысканным гостеприимством заслужить хвалебное мнение о себе среди самых знатных представителей соседнего королевства.

Факт законности коронации Альберонта долгие годы вызывал немало споров, и в середине осени было принято решение оставить притязания на юго-восточные земли и во всеуслышание признать территорию вокруг Анклау независимым королевством. Раз оно уже не заявлялось оккупированной бангийцами частью Хорверолла, то и король у каждой страны отныне мог быть свой собственный. Коронацию Майрона предполагалось провести еще до снега, так что готовился первый дипломатический визит в Анклау. Перспектива наладить мирные отношения вызывала надежду на полное прекращение военных действий и избавление от блокады. Увы, далее этой надежды прогнозы так и не продвигались. О безграничном влиянии бангийского правителя на Альберонта ходило множество слухов – от нелепых до жутких. Поговаривали, что Рунгунд давно управляет королем через Риймонса, хитрого одноглазого колдуна, без одобрения которого не решалось ни одного серьезного вопроса.

Главой посольства снова определили молодого барона Олквина, который прекрасно зарекомендовал себя в Жомеросуине. Однако сам Ланайон новому назначению был вовсе не рад и ехать в Анклау боялся. Вопреки давней традиции в этом случае никто не мог гарантировать, что парламентеры останутся в живых.

Неприятная новость испортила Олквинам все ожидание предстоящей свадьбы. Веанрис часто принималась плакать. Все утешали ее, как могли: баронесса снова была в положении и чувствовала себя неважно. Из-за этого Ланайон появлялся в обществе только по крайней необходимости, так что на придворных приемах всю семью приходилось представлять Бенвору. Теперь его приглашали постоянно: жениха герцогини были рады видеть повсюду. Леаншен, как и Веанрис, любила светские развлечения, так что Бенвор был вынужден терпеть их ради нее. Он никогда не понимал, как можно находить удовольствие в том, чтобы часы напролет крутиться среди душной толпы под обстрелом множества взглядов, и не всегда дружелюбных. Ну, раз в неделю, ну, два, но не ежедневно же?! Бессмысленность большинства таких вечеров невероятно утомляла, и капитан начинал думать, что лучше уж проводить сутки напролет в казарме.