Очередная вспышка. Пространство затопило золотисто-алым светом, остро резанув по глазам, вынуждая зажмуриться. Когда открыла глаза, темнота вокруг разделилась на две сцены, две реальности, идущие параллельно, словно два берега одной реки.

В первой — горстка женщин в белых одеждах, сплетённых лунным светом. Они стояли в круге, начертанном на земле, их руки переплелись, губы шептали древние слова, а магия струилась между ними, пульсируя, как живое сердце.

— Узнаёшь? — кивнул Страж на одну из женщин.

Я хотела покачать головой, но тут меня словно молния прошибла.

— Бабушка, — прошептала я, жадно впиваясь взглядом в знакомые черты.

Совсем юная, с упрямо сжатыми губами и прищуренными глазами — они всегда становились такими, когда она сосредотачивалась на чём-то важном. Смешная в своей напускной серьёзности, но такая родная, что у меня перехватило дыхание.

— Это ведь то… — начала я, уже зная ответ.

— Да, — тихо выдохнул Страж. — Ритуал, посланный ей Иларией и который твоя бабушка провела со своими сёстрами, открывая портал в свой мир для драконов.

Я смотрела, как ткань реальности рвётся, как из ниоткуда возникает перламутровая арка, как в неё втягиваются первые крылатые тени.

А на другой сцене — хаос.

Драконы сражались с демонами. Ледяные гиганты наступали волна за волной, их глаза горели мертвенным голубым светом, а когти оставляли кровавые борозды на драконьей чешуе. Крики боли смешивались с рёвом ярости. Воздух был пропитан холодом и обречённостью.

А посреди этого ада стояла Лира. Напряженная, как струна, со сжатыми от злости и обиды кулаками. Она что-то кричала отцу, но мне так и не удалось расслышать слова. Видела только, как Морхальд так же сжимает кулаки, как его лицо искажается гневом, как он отворачивается, не желая слышать.

В какой-то момент всё изменилось.

Прямо в сердце битвы вспыхнула арка — такая же, как в мире Флораэля, сотканная из ведьмовской магии и божественной силы Иларии, что помогла своим творениям в попытке выровнять баланс. Ударная волна отбросила демонов, на миг очистив пространство. Драконы, не раздумывая, ринулись к порталу — предупрежденные Лирой, они были готовы уходить.

Они проходили сквозь перламутровую дымку — огромные, крылатые, израненные, но живые. И, что важно, исцелённые от ледяного яда: ведьмовское пламя, вплетённое в портал, очищало их тела от заразы демонов.

Засмотревшись, я едва не упустила момент, когда к Лире приблизился её мужчина. С окровавленным плечом, со свёртком в одной руке и мечом в другой. Он тяжело дышал и явно был ранен, больше, чем открывалось взгляду. Бросив меч, он схватил Лиру за руку и потянул к порталу.

— Стой, — крикнула она.

Мужчина напряженно застыл. Обернулся и пристально вгляделся в лицо любимой женщины.

Лира покачала головой. Её губы шевелились, но я не слышала слов — только видела, как она ласково коснулась его лица, прижалась к его губам в порывистом поцелуе. Затем перевела взгляд на малыша, наклонилась и, что-то прошептав, поцеловала его в щёку.

— Спасай нашего мальчика, — сказала она, и лицо её озарила печальная улыбка. — Со мной всё будет хорошо. Я всегда буду с вами.

Он колебался. Я видела, кожей чувствовала эту борьбу. Видела её в его глазах, в напряжённых плечах. Желание остаться и защитить боролись с доверием к ней. Но Лира уже развернула его к порталу и почти втолкнула внутрь.

А сама осталась. Одна… Лицом к лицу с отцом.

За её спиной схлопнулся портал — и отголосок болезненного рёва дракона, понявшего, что она осталась, пронёсся по реальности.

— Ну что же, отец. Ты ведь этого хотел, — она горько усмехнулась и раскинула руки. — Никаких драконов… Я только твоя.

И выпустила свою божественную силу.

Это не было взрывом. Не было вспышкой, которая ослепляет. Это было… болезненно тихо.

Лира таяла. Миллиметр за миллиметром, словно её стирают огромным ластиком. Сначала руки стали прозрачными. Потом плечи, грудь… ноги… Она растворялась, как первые снежинки на ладони, но не исчезала — перетекала во что-то иное.

Теплое. Золотистое. Живое.

Свет, исходящий от неё, не обжигал — он ласкал. Окутывал мир Флораэля, проникал в каждую трещинку, в каждый уголок, в каждую душу. Я чувствовала его даже здесь, спустя столетия: он был в каждом живом существе, в каждом рассвете, в каждом закате.

А Лира… Лира улыбалась. Так искренне. Так… нежно.