Взгляд лорда был холоден, он кивнул мне, а потом повернулся к своей жене, велев той:

— Замолчи, Селия, сейчас же, и послушай меня молча.

Повернувшись ко мне, граф продолжил:

— Леди Кронк, к вам я собирался ехать один, но жена уговорила взять её с собой. Мы приехали буквально позавчера, я уже встретился с главой тайной службы управления Араны, но с графом ещё нет. Комендант учебки, где сейчас находится сын, разрешил короткое свидание, передав, что скоро нашему сыну будет запрещено связываться с кем-либо. При встрече сын показался мне подавленным, но ни на что не жаловался. Впрочем, он знает, что со мной такой номер не пройдёт. Вот только Селия просила оставить её одну с сыном, чтобы нормально попрощаться. Я… Я понимал, что это может быть последняя их встреча, и разрешил.

Мы услышали такой жалобный всхлип, что оба повернули голову к леди Селии, сидевшей, сжавшись, на диванчике, и смотревшей на нас такими глазами, что и меня пробрало. Всё же материнская любовь слепа, а Нортон был младшеньким и самым любимым у графини. Во всяком случае, мне так казалось.

Граф Пейтон покачал головой, но не стал успокаивать жену, а почему-то продолжил говорить:

— Вы знаете, я сразу же списался с комендантом и попытался понять ситуацию. Но мне отказались говорить подробности, посоветовав встретиться с главой службы, с которым у меня вчера и случился разговор. До встречи вопросов у меня было много, а после стало ещё больше, чем изначально. Я подготовился, леди Кронк, и мне нужна правда. То, что поведал мне глава, может полностью разрушить репутацию рода, да и по вас так пройдётся, что и вам мало не покажется. Поэтому.

Граф вынул пузырёк, поставив его на небольшой столик, стоявший у диванчиков, и махнул на него рукой:

— Вы можете отвинтить пробку и понюхать, зелье правды обошлось мне очень дорого. Это работа мастера, но силы его достаточно, чтобы получить истинные ответы. Откройте и убедитесь, что это именно оно. Ну же!

И почему я кивнула, а потом подошла, открыла ещё и аккуратно понюхала, я так и не поняла. Вот только дальше произошло то, что меня ввело буквально в ступор.

Граф посмотрел на меня внимательно и попросил:

— Вы ведь поможете мне? Будете свидетелем, и если нужно будет, объясните то, чего не знает жена?

Я ещё не успела понять, что граф сказал, когда он подошёл к жене, зафиксировал её и резко велел мне:

— Вливайте зелье, леди Кронк! Мне нужны ответы, я не намерен рисковать родом, потакая чужим порокам.

Я сжала в ладони зелье и посмотрела на графиню, в шоке застывшую в руках графа. И решительно шагнула в её сторону. Я и сама не прочь была услышать эти самые ответы.

Удивительно, сколько силы оказалось в хрупкой с виду Селии. Графиня брыкалась молча, но упорно. Гнев победил страх, графиня буквально метала молнии своим взглядом, но молчала, видимо, берегла силы на борьбу. Она брыкалась, извивалась, пока граф жёстко не зафиксировал ей шею, я с ужасом поняла, что графиня его чем-то таким ударила, от чего граф всем телом вздрогнул, словно от разряда тока. Вот только и графиня получила в ответ. Так я поняла, что обряд у супругов был магический и полный.

Граф-то графине ничего такого не делал, а вот графиня его чем-то магическим ударила. И получила в ответ. И пока Селия расслабилась, граф открыл ей рот, а я влила зелье, мстительно думая, что эта змея получила своё.

Уж себе я врать не собиралась, лорд Пейтон мне явных гадостей не делал, в отличие от графини. Уж как она издевалась, пока я была от неё зависима, я запомнила хорошо. И если бы это были только её едкие замечания в отношении меня. Но нет, графиня частенько прохаживалась по моей маме, унижая её.

Хорошо, что я нашла мамины записи и доподлинно знала, что она ни в чём не была виновата, и совершенно не знала, что граф был женат. А тот увёз якобы невесту из семьи, пообещав ей золотые горы, а сам поселил как любовницу, вскоре всё объяснив той. Вот только уже поздно было, и семья девушку принимать обратно отказалась. Так моя мама и осталась любовницей, живя вместе с семьёй графа без каких-либо реальных прав.

Я прекрасно помнила, как горько было моей маме, о чём она и писала в своём дневнике, и насколько сильно жалела о своей глупости. Только о дочери она никогда не жалела, о малышке Алисии. А ещё у моей мамы были большие подозрения насчёт проблем её дочери с развитием.

Взгляд Селии остекленел, а я, под впечатлением от чужих воспоминаний, в упор посмотрела на графа, холодно и уверенно донеся до него:

— У меня есть пара вопросов к графине, и я их задам сейчас же, или дальнейшего разговора не будет.