— Не заставляй меня пожалеть о своем решении, Фома. — Быстро киваю. — Еще одна, хоть одна выходка, самая незначительная… если мне кто-нибудь пожалуется на тебя… будь то кто-то из парней, гражданских или твоя жена… Миша, я разбираться не буду. Ясно?!

— Ясно, Булат. Спасибо!

Ахметов уходит не обернувшись, Али же недовольно качает головой и бросает в меня маленькую аптечку.

— Ну ты и долбоеб, Миша… Это ж надо так с бабой…

Бормочет себе под нос и уходит вслед за шефом.

Варвара

— Послушай, я не претендую на твою территорию, правда.

Лайла склоняет голову набок, смотрит так внимательно, будто все-все понимает.

— На хозяина — так тем более.

Фыркает.

— Я просто побуду тут, и все. Думаю, уже завтра меня тут не будет.

Лайла тихонько скулит и продолжает рассматривать меня.

— Л-ладно. Я пойду в комнату. Ты же не против?

По стеночке обхожу собаку и иду в комнату, которую мне отвел Булат. Тут есть отдельная ванная, и я решаю обнаглеть, пока хозяина нет дома, и быстро искупаться.

У меня очень грязные ноги, руки, да и вообще… вся я. Это кощунство — ходить с таким внешним видом по этому кристально чистому дому.

Быстро принимаю душ, вытираюсь полотенцем, которое, сложенное, лежит на бортике раковины, и разбираю стопку с одеждой.

Тут футболка, брюки и носки. Все мужское. Пахнет порошком.

Решаю оставить свои домашние брюки, надеваю носки Булата и его футболку. Мою выкидываю в урну. Она сильно растянута оттого, что Миха хватал меня, и грязная — видимо, пока я сидела на полу, вымазалась в чем-то.

Косметики с собой нет, расчески коже. Как есть, сушу волосы феном. Они тут же пушатся, и я превращаюсь в светловолосый одуванчик.

Рассматриваю себя в зеркале.

Я выгляжу как малолетка. В этой одежде, ненакрашенная и неухоженная.

Но, если честно, вообще плевать.

Нужно позвонить маме, хотя уже восемь вечера, скорее всего, она отдыхает. Да и телефон мой остался дома. И вообще непонятно, как я теперь попаду домой. Ни ключей, ни телефона, ни денег. Ничего.

В голове рой мыслей. Все они касаются Миши.

Что мне делать теперь?

Мало того, что я уличила его в предательстве, как еще и поведение его ненормальное. Как вернуться домой? Как видеть его?

Миша, Миша… Что же ты наделал?

Прямо посреди чужой спальни ловлю откат. Возле кровати сползаю на пол, позволяю себе несколько минут истерики.

А как иначе? Я не была готова к тому, что Миша насильно повезет меня на оплодотворение! Это вообще… край!

Растираю пальцами кожу в области груди. Там ноет, тянет. Боль не может найти выхода, внутри все скукоживается, снова хочется сбежать отсюда. В наш маленький домик. Там начать жизнь сначала.

Переболит. И любовь моя — глупая, доверчивая, тоже пройдет. Не сразу, нет. Но когда-нибудь, со временем, я научусь снова доверять, найду нового мужчину.

Просто не связанного с большими деньгами и властью.

С ним все будет по-другому.

«Дура, Варька!» — тут же злюсь на себя.

Расклеилась, развалилась тут. Собрала себя в кучу и встала!

А Миша… мне кажется, Булат поможет и вернет ему человеческий облик. Я поговорю с ним. Спокойно. Объясню все. Он поймет. Миша хороший. А тот, кто был сегодня в клинике… этого человека я не знаю.

Силком заставляю себя подняться. Снова умываюсь холодной водой.

С самого утра не ела ничего, поэтому аж голова кружится от голода.

Переборов страх, иду в кухню. Лайлу нигде не встречаю, что не может не радовать.

А кухня у Ахметова шикарна! Слов нет! Стильная, куча современной техники, навороченная, но видно, что девственная. На плите ни царапины. Черт, да на ней даже не готовили. Единственный предмет, которым пользовались, это кофемашина и рядом с ней чашка для эспрессо.

Нахожу холодильник, который скрыт фасадом, и открываю. Ожидаю увидеть пустые полки, но нет. Тут и мясо, и фрукты с овощами и зеленью, молочные продукты, разные соусы.

Проверяю сроки годности на мясе и молочке — все свежее. Ага. Значит, господину кто-то затаривает холодильник, но с продуктами ничего не делают. Какое расточительство, да?

Достаю тушку курицы и закрываю дверцу.

— А-а! — вскрикиваю, гладя на Лайлу, которая, видимо, сидела все это время за дверцей. — Господи! Ты бы хоть как-то обозначила свое присутствие, а? А то я такими темпами сердечный приступ схлопочу.

Собака, игнорируя меня, следит взглядом за курицей, облизывается.

— Голодная? — выгибаю бровь.