— Я, может, чего-то не понимаю в вашей иерархии, но мне кажется или Али твой подчиненный? Неужели ее брат согласился на это?

— Еще как согласился, — усмехаюсь невесело. — Правда, стоило мне это половины бизнеса, которую я отписал Али.

Варя широко распахивает глаза.

— Но зачем? Ведь ты столько сил бросил на свое дело.

— Зачем мне эти бабки, если нет тебя? — шагаю к ней, кладу руки на поясницу. — Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы не потерять тебя.

Опускаюсь и целую ее, пока она не успела опомниться.

Варвара

Булат постоянно висит на телефоне. И днем и ночью. Очевидно, ему сложно одним днем отдать бизнес Али. Он держит все под контролем, приказывает отчитываться чуть ли не каждый день.

— Слушай, ехал бы ты домой, а, Булат? — психую я. — Со мной не надо нянчиться. Мне уже значительно лучше.

Ахметов бросает на меня короткий взгляд, поджимает губы и уходит разговаривать в соседнюю комнату.

Вот что за упертый мужик?

Поднимаюсь с дивана. За неделю, что мы дома, я отлежала себе все, что только можно отлежать.

Надеваю теплые ботинки, куртку, шапку и перчатки, отправляюсь на улицу.

Когда я исчезла, по деревне сразу поползли слухи. Особенно когда соседи увидели развороченную теплицу, которую я холила и лелеяла. А потом и вовсе — левых мужиков, которые выносили все из нее. Но я наплела тете Люде какую-то совершенно дикую историю о том, что поссорилась с отцом своего ребенка и мы уехали выяснять отношения. Конечно, она приукрасила историю и понесла ее дальше по соседям.

Когда я вернулась, попыталась ворваться в прежний ритм, но Булат как цербер стоял надо мной и постоянно забирал телефон, объясняя это тем, что врач запретил мне смотреть телевизор, читать книги — и в том числе зависать в сотовом.

Спустя неделю ситуация изменилась, и я стала чувствовать себя в разы лучше.

Когда же я разблокировала телефон — ужаснулась. Подписчики сошли с ума, те, с кем я сотрудничала, били в набат. Пришлось потратить два часа, чтобы ответить на сообщения и заверить волнующихся, что все хорошо. А потом записать видео, где я рассказываю о том, что брала несколько дней отпуска и что я жива-здорова.

Плотно закрываю дверь и иду в теплицу. Я отключила тут генератор, потому что ввиду отсутствия растений смысла в нем нет никакого. Прохожу меж стеллажей, на которых некогда рядами стояли цветы, а сейчас они зияют пустотой.

Вот что мне делать теперь?

Начинать все заново? Это же сколько трудов и усилий. Боюсь, что за полтора месяца до родов я не вывезу всего этого. Да и ресурсы… надо посчитать, в какую сумму выйдут семена, земля и удобрения.

Залезаю под стол и передвигаю несколько пакетов с землей. Зря их прислонили к стене теплицы, лучше не делать этого.

— Нет, ты точно хочешь ходить с битой задницей, Варвара! — произносит сурово Булат.

Дергаюсь от неожиданности, вылезаю из-под стола.

— Нахрена туда полезла? — злится Ахметов. — Меня нельзя было позвать?

— Ты разговаривал по телефону. Да и мне только парочку пакетов передвинуть. Они не тяжелые, там торф.

— Да мне насрать, тяжелые или нет. Еще раз увижу, что ты поднимаешь что-то тяжелее кружки с чаем, — отшлепаю.

Закатываю глаза.

— Давай ты не будешь рассказывать мне свои эротические фантазии?

Булат не ведется на шутку, внимательно смотрит на меня:

— О чем ты думала вообще?

— Какая тебе разница? — огрызаюсь и сама тут же одергиваю себя.

Нет, ну нельзя так. Нам придется общаться с Булатом. Это неизбежно. Надо выдыхать и прекращать конфликты, поэтому, не дожидаясь ответа Ахметова, продолжаю:

— Оценивала масштаб работ и вообще размышляла о том, стоит ли оно того.

— Сейчас точно не стоит, — говорит беззлобно. — Ты вот-вот должна родить, Варь. Ну какая теплица?

— Вот я тоже так думаю, — кутаю нос в куртку и выхожу из теплицы.

В дом идти не хочется, поэтому я иду за пределы участка, на заснеженную пустую улицу, и направляюсь в сторону речки.

Под ногами скрипит снег, я слышу позади себя эхо шагов Булата. Даже не сомневалась в том, что он пойдет за мной. Он не приближается, не делает попыток ко мне прикоснуться.

Выходим к речке.

Он становится рядом со мной.

— Это тут ты едва не утонула?

— Надо же, я думала, ты не слышал того, что я рассказывала.