Накатывает волна воспоминаний. Как она цеплялась за меня, когда увидела Лайлу. Или как я нес ее на руках из клиники. Доверчивая. Наивная и простая. Без фальши. Ничего искусственного. Глазищи эти голубые, чистые, как вода. Волосы светлой копной обрамляют точеное лицо, губы пухлые, настоящие.

Интересно, сам Михаил понимает, что она вообще находится в противофазе с нашим миром? Не место ей тут, среди таких, как мы. Нахера он ее потянул с собой?

Хотя я понимаю нахера…

От картин, как я отдаю ее Али и он забирает ее с собой, появляется красная пелена перед глазами. Белки топит кровью.

— Булат, я не интересуюсь чужими женами, — равнодушно говорит Али. — Даже бывшими.

— Че те надо, Али? — все-таки срываюсь.

— Нахера ты ее к себе повез? Мог ее в гостиницу привезти и забыть. Бабла бы дали, да и все. Не хватало нам потом с Фомой разбираться. Приревнует — и пиздец.

— Отелло сидит в камере и переваривает, — вытираюсь полотенцем и достаю из шкафа новую белую рубашку, надеваю, вытесняя Али из маленькой комнаты обратно в мой кабинет. — А ты, Али, не суй свой нос куда не надо. Что нужно делать, я сказал тебе. Все. Уехал.

— Я велю охране, чтобы подъехали, — тут же подбирается.

— Давай.

Не хочу садиться за руль. Заебался.

Тишины хочу.

Чем ближе к дому, тем мне хуже.

Надеюсь, Варвара легла спать, потому что я не в адеквате. Потому что не хочу ее видеть. Потому что Али прав и я не должен был везти ее к себе.

Но тогда в башке вместо мыслей была катастрофа, а сейчас… не выгонять же ее?

Дом встречает непривычными ароматами жареного мяса. Обычно я заказываю доставку, не заморачиваюсь. У меня даже повара нет. Нахера мне он? Я ночую дома через день, а то и реже.

Прохожу на кухню, цепляюсь взглядом за хрупкую фигуру девушки. Улыбаясь, она разговаривает сама с собой, а потом ранит руку. И снова я какого-то хера лезу туда, куда не надо.

Она и сама в состоянии обработать себе порез.

— Булат? Это Миша? Миша, да?

Округлившимися глазами смотрит на сбитые костяшки, которые под водой снова начинают кровоточить.

Вместо ответа лезу в шкафчик за аптечкой.

— Садись, — киваю на стул.

Варвара садится и молча наблюдает за тем, как я обрабатываю ей руку. Делаю это машинально и привычно.

— Теперь ты, — она поднимается, а меня толкает на стул.

Повторяет мои же действия. Перекись, ватный тампон, пластырь.

— Я знаю, что это Миша. Ты избил его, да? — спрашивает тихо, не останавливаясь. — Я все понимаю. Ты зол на него. Все в городе знают, что Миша Фома — твой поверенный, а тут… Миша творит глупости. Скажи… он… ты его не…?

На последнем вопросе ее голос окончательно скатывается в дрожь.

Она заканчивает и испуганно смотрит на меня сверху вниз.

Медленно опускаю взгляд на ее живот, который скрыт моей футболкой. Его не видно, но я знаю, что там нежная, шелковая кожа. И то, что она в моей одежде, одновременно неправильно и просто убийственно.

Не смотри, Булат. Не смотри, блять.

Поднимаю взгляд, но вместо глаз какого-то хера смотрю на ее губы.

— Ты спрашиваешь, убил я его или нет? Нет, Варвара, я не убил твоего мужа.

Варвара выдыхает, отходит от меня, принимается убирать со стола аптечку.

— Прости, я похозяйничала на кухне. Мне хотелось есть, но готовой еды не было. И… в общем… вот.

Показывает на тарелку, в которой курица с рисом и салат.

— Это твоя порция. Я оставила. Но, если не хочешь, могу выкинуть.

— Хочу, — отвечаю тут же.

Хочу. Я блять, безумно хочу…

— Тогда вот, — ставит тарелку передо мной.

А я смотрю на эту еду, как будто это взрывчатка. Мне никогда не готовила женщина. По большей части потому, что отношения с ними сводились к товарно-денежной составляющей, которая не предусматривала того, что кто-то будет мне готовить. Максимум кофе.

— Булат… — переминается с ноги на ногу.

Все ясно.

— Завтра утром тебя отвезут домой. С Михаилом я поговорил. Он был не в себе из-за наркотика, который принял. Обещал, что это произошло в первый и последний раз. Если он еще раз что-нибудь выкинет, сразу же дай мне знать.

— И что ты сделаешь с ним? — ее голос снова дрожит.

— Поговорю.

А потом вальну его. Но зачем тебе, девочка, знать это, да? Живи своей светлой и легкой жизнью. Не надо тебе сюда.

И четыре года назад не надо было. Но Миша решил сделать все по-своему…

— Спасибо, — произносит быстро. — И спокойной ночи.