Булат, не давая мне ни малейшего шанса на передышку, бросается вперед. Впечатывает в себя, до боли сжимает губы. И я отвечаю ему тем же. Хватаюсь за его шею, забывая о том, что с ним нужно аккуратнее.
Забываю вообще обо всем. Потому что его губы вырывают из реальности и не оставляют ни малейшего шанса опомниться.
Глава 35. Все мое
Варвара
— Да ты с ума сошел! Поставь меня немедленно! Что за упертый мужик?!
Булат бросает меня на кровать и нависает сверху:
— Тихо, — командует сурово и снова целует.
Он зацеловывет мои отвыкшие от поцелуев губы. Мне едва хватает воздуха, голова кружится.
Дергает за завязку на халате, и полы расходятся, а под халатом у меня ничего нет.
В домике мало света, горит керосиновая лампа, разгоняя по углам тени. Булат замирает, кладет руку на мою шею и ведет вниз — по груди, животу, бедрам, до самых коленей.
Совершенно бесстыдно дрожу под ним. Хочется, как кошке течной, потереться об него, выпросить большего.
Булат опускает голову, быстрыми касаниями зацеловывает шею, грудь, втягивает в рот сосок. Шиплю от удовольствия, стоны не сдерживаю. Зачем? Кто нас тут может услышать?
Все тело становится каким-то вязким, теряет единую структуру, я словно расплываюсь под мужчиной. Живот горит, между ног пульсирует. Не сдержавшись, просовываю руку и кладу на клитор.
Булат отводит ее и поднимается к моему лицу:
— С ума меня свести хочешь? — а голос пьяный-пьяный, хотя не пили совсем.
— Булат, я не могу, — мотаю головой по подушке.
Сколько раз я представляла — каково это было бы с ним? Так же точно лежала в ночи и смотрела в потолок, пошевелиться боялась.
И вот он рядом, и все мои тормоза срывает.
Мне очень нужен этот мужчина. Был нужен тогда, нужен и сейчас.
И да, я не знаю, что будет потом, когда ему придется уехать. Но если он позовет — пойду за ним. Вот это уж точно. Даже без сомнений.
— Это все мое! — как одержимый произносит Булат и опускается ниже, между моих ног.
— Что? — округляю глаза. — Не надо! Бу… лат, — откидываюсь на подушки с открытым ртом, не дышу.
Ощущения выбивают почву из-под ног, тело сводит судорогой.
Удовольствие клубится, нарастает, плавит разум. Из глаз брызгают слезы.
Потому что это слишком для меня. Потому что я никогда не испытывала такого, я совершенно теряюсь. Где я? Кто я?
Булат поднимается выше, оставляя дорожку влажных поцелуев, и совершенно пошло шепчет мне на ухо:
— Ты такая вкусная, — и улыбается, будто насытился чем-то.
— Господи. Перестань! — закрываю пылающее лицо, но Булат отводит обратно мои руки.
— Варь. Смотри на меня.
Послушно поднимаю глаза и смотрю на мужчину. А он тем временем медленно входит в меня, растягивает. Я округляю глаза:
— Ох…
— Я едва держусь, Варь, — я правда вижу, как ему тяжело.
И благодарна ему за это, потому что он большой, а у меня сто лет секса не было, не хочу, чтобы было больно.
Он двигается, с каждым толчком погружаясь все глубже и глубже. Я хватаюсь за его плечи, сама льну к нему. И он целует меня. Слизывает соленые слезы с моих щек.
— Больно, да, девочка? — спрашивает встревоженно.
— Нет, — мой голос садится. — Идеально.
И он улыбается широкой белозубой улыбкой, вколачиваясь сильнее.
Мои волосы прилипают к лицу, губы пульсируют, сердце выскакивает. Пошлые звуки и стоны слышны на весь дом.
Прости, Прасковья, что осквернили твой дом, но как иначе? Булат нужен мне как воздух или гравитация. Я чувствую, что в нем мое спасение. Не знаю, от кого. Не знаю, от чего. Он просто нужен мне.
Яркие вспышки заставляют тело дрожать. Со мной никогда такого не было. Это даже не оргазм — освобождение.
Булат падает рядом со мной. Я очень боюсь, что он отстранится, но куда там. Он переворачивает меня на бок, притягивает к себе, обнимая со спины, даже ногу на меня закидывает.
— Как же я скучал по тебе, Варенька, — произносит мне в затылок. — Столько лет… каждый день… все мысли о тебе. Не пущу тебя никуда больше, слышишь? Моя.
И снова зацеловывает, повторяя: моя, моя, моя.
А я растеклась, да. Доверилась, обнажилась.
И его слова про то, что «столько лет»… я тоже знала. Где-то в самой глубине души, в самой черной ее части — знала, да. Забивала поглубже все время эти мысли, а сейчас вот позволила себе признать.
Слов любви никто не произносит, но ведь они видны как на ладони, да? И не нужны они вроде, и так все ясно.