Фрэн сразу же обратила внимание на лавку с сыром и фруктами.

Я готов всю ярмарку скупить ради нее, но обнаружил, что она достает несколько медяков из карманов.

— Нет. Позволь мне… — остановил её.

— Но…

— Я настаиваю.

Фрэн странно опустила руки, и позволила мне отдать торговцу деньги за целую корзинку ароматного сыра. Фрэн увлеченно рассматривала и пробовала каждый сорт, не забывая макать его в плошку с медом. Я был равнодушен к еде, но наблюдать за счастливой Фрэн — услада для глаз.

Меня раздражали лишь люди вокруг: женщины в пестрых платьях, уже подпитые мужики и бегающие туда-сюда дети. Их голоса, хохот и даже запах — они были лишними! Я желал быть с Фрэн наедине и с болью вспоминал наши одинокие вечера вместе. Тогда я не ценил это, стараясь убежать от нее, а сейчас понимаю — все бы отдал, чтобы вернуться в то время.

— Почему тут такая толпа? — забормотал я.

— Это не просто ярмарка, а целый праздник. Вы не знали? Жена наместника беременна!

Сердце пропустило удар.

— Фрэнсис Роуз?

— А кто же еще? — пожала плечами Фрэн.

Для нее эти люди ничего не значили, они просто стояли во главе её страны. Лишь то, что у нее схожие имена с Фрэнсис, вызывало любопытство, но достаточно скоро я понял, что многих девочек на Солнечном холме звали Фрэнсис.

Простые люди любили давать дочерями имена в честь графской четы. Некоторых мальчиков уже называли Киран, в честь героя. Это тоже во многом осложнило мне поиск…

Кто бы мог подумать — Киран зря времени не терял. Я думал, что новость о беременности испортит мне настроение — как каждый раз, когда я слышал новости про них, но…

Ничего. Возможно оттого, что я, наконец, нашел свою Фрэн?

— Руанн, — неожиданно подозвала меня Фрэн.

Я вздрогнул — первый раз, когда она решилась назвать меня по имени. Я сразу вырвался из раздумий.

Прошлое имя Инир я похоронил вместе с прошлым собой. Оно осталось лишь в следах истории и головах людей, помнящих, кто наслал на них страшный холод и разруху.

— Получается, у нас свидание? — спросила осторожно.

Свидание?

Я растерялся — я любил читать дурацкие истории о героях в библиотеке Башни, но там вся романтика была в спасении принцессы и последующей свадьбе. Свидания это что-то для… простых людей. Молодых, неограниченных ранними помолвками и обязанностями. Мимо проносились веселые парочки, влюбленные и свободные.

Могу ли я позволить себе это?

— Кажется, я сказала глупость, — стушевалась Фрэн из-за моего молчания.

— Нет! — опроверг я. Старался не звучать слишком неловким. — Если ты не против, то это будет свидание!

— Но… — Фрэн снова мило покраснела. — Вы говорили, что мы были друзьями… Такой мужчина как вы и я… Простая воспитательница, да прачка. Это странно.

Фрэн рассуждала логично — очень редкое богатые люди обращали внимание на деревенских.

Но мне плевать — Фрэн для меня все. Если бы она очнулась графской дочерью мне было бы все равно, сейчас — тем более. Глупые титулы и статусы ничего не значат для архимага.

Тем более…

— Ты ведь ничего обо мне не знаешь, — напомнил.

— Я хотела бы знать больше, но вы… такой скрытый, — улыбнулась мягко.

— Я был сиротой, Фрэн. Я вырос в приюте, где ты работаешь.

Фрэн замерла и её чуть не сбил пробегающий мимо мальчик. Я вовремя схватил её за запястье и рванул на себя. Она чуть не выронила корзинку, но крепко вцепилась в меня, испуганно подняв голову.

— Ой, я…

— Так что забудь, что между нами есть пропасть. Её нет. Мы равны, Фрэн.

Я хотел, чтобы она запомнила это. Чтобы перестала называть на «вы», не подбирала слова и была самой собой.

— Но как… — забормотала Фрэн.

— Это долгая история. Но я обязательно расскажу тебе.

Я отпустил её руку и Фрэн удивленно отстранилась от меня. Она потирала запястье — на нем зиял знакомый голубоватый шрам.

— Болит? — спросил, искренне волнуясь.

— Что? А, это? — Фрэн закатала рукав, открывая шрам полностью. — Иногда. Как сейчас. Хотя раньше он… меня не тревожил.

Неужели это началось со дня, когда мы встретились? Я не хотел, чтобы ей было больно.

Я засмотрелся на шрам, и Фрэн окликнула меня:

— Все хорошо? Я хотела предложить пострелять из лука…

Она успокоилась, расслабилась и я хотел ей улыбнуться, но не смог.