В дверном проеме стояла Фрэн. Чуть потрепанная, держащая в руках кружку с чем-то горячим, судя по исходящему пару.

— Фрэн… — выдохнул я, не веря.

— Зачем ты кричал в окно? — спросила она, растерянно моргая.

— Фрэн!

Я рванул к ней и, не сдержавшись, крепко обнял, прижав к груди. Фрэн вскрикнула, выронив чашку. Горячая жидкость облила мои брюки, но я не дернулся. Фрэн же резко оттолкнула меня. Чашка была из глины и раскололась на полу.

Пальцы Фрэн покраснели — она обожглась.

— Черт, — выругался я, придя в себя. Это не сон, это реальность, успокойся, Руанн. Она и так видела, как ты кричишь на Луну… — Я исправлю.

Вспомнились слова Фрэн, произнесенные будто вечность назад:

Разве это не значит, что ты можешь создавать тепло?

Ты исцелил меня, помнишь…?

Всю сознательную жизнь я верил, что моя магия — зло. Я могу только вредить. Но Фрэн открыла мне, что это не так.

Я взял её тонкие пальцы и мягко подул на них. Белый пар из моего рта убрал покраснение и вызвал у Фрэн удивленный вздох.

— Вау.

— Стало легче?

— Да…

Фрэн рассмотрела свою руку, а потом вновь вернула взгляд ко мне — чуть подозрительный и изучающий.

Я прокашлялся, осознав, что телепортировав нас в Башню умудрился потерять сознание.

— Ты — Инир, ведь так? Темный архимаг? — спросила Фрэн в лицо.

Смелая, прямолинейная.

Я замер, осознав, что, кажется, проиграл.

— Да. Но это в прошлом, — признался.

Врать ей будет ошибкой, да и не смогу я. Она должна знать.

— Я слышала о тебе… О том, что ты погрузил Солнечный холм в нескончаемый холод, дома покрылись льдом…. Ты похитил Фрэнсис Роуз и пытал её…

Я хотел возмутиться — про пытки ложь.

Но я ведь держал её в холодной темнице. Морил голодом.

Я пытал её.

Мое молчание послужило подтверждением сказанного.

Фрэн побледнела и сделала шаг назад.

В груди затянулся узел страха — я не хотел, чтобы она знала. Возможно потом, когда воспоминания вернулись бы или мы узнали друг друга получше…

Для этой Фрэн я — загадочный богатый спонсор приюта. А теперь — темный архимаг, рассказы о котором доводят детвору до кошмаров.

Она решит избегать меня.

Я не могу допустить этого.

Не теперь, когда она так рядом…

— Послушай, — я сделал шаг навстречу. — Все, что ты слышала обо мне — правда. Но я не…

Я осекся — что я ей скажу? Что это был не я? Что магия распространялась сама собой, а я просто ждал, когда смерть придет за мной?

Люди страдали, умирали — по моей вине.

И здесь никогда не будет оправданий. Поэтому я и решил, что лучше умру, чем буду существовать во вред другим.

Но Фрэн, узнав мою историю, прониклась ко мне сочувствием. Я просто рассказал свою историю и все…

Сейчас было чувство, что я оправдываюсь и хочу заставить её поверить мне. Я не хотел её принуждать.

Но выдерживать взгляд испуганных зеленых глаз было невыносимо.

— Ты «не» что? Ты знаешь, что из-за тебя десяток детей в приюте заболели и теперь навсегда имеют проблемы с легкими? — Фрэн пошла в атаку. Она боялась, но держалась уверенно, скрестив руки на груди. — Решил, что сможешь исправить все деньгами?

— Я не хотел этого. Я помог, чем мог, — прорычал я.

— Но ты остаешься злодеем…

Фрэн прошипела безжалостно, не зная, как сжалось сердце.

Не сдержавшись, я огрызнулся, прижав её к дверному косяку:

— А ты сейчас рядом со злодеем, — зашептал угрожающие. — Ты могла уйти, но ты несла мне горячий чай, укрыла пледом, хотя уже обо всем догадалась, разве не так?

Фрэн открыла рот, не зная, что и ответить. Закусила губы, но смело посмотрела в ответ:

— Я просто хотела спросить…

— Спрашивай, — рыкнул, чувствуя, что между нами все разрушено.

— Причем тут… я? Почему ты оказываешь мне внимание? — воскликнула Фрэн с жаром, будто мучилась этой мыслью долгие часы. — Неужели я не просто так потеряла память? Может, я тоже была у тебя в плену?!

Я распахнул глаза — она не могла догадаться. Или же воспоминания просыпались в ней?

— Простая крестьянка дружит с архимагом — не поверю! — фыркнула Фрэн. — Тут что-то другое… ты расскажешь мне!

Она вцепилась в ворот моей рубашки.