- Миша, - пробивается в сознание сквозь вакуум. - Мишенька.

Спасительный женский образ всплывает перед глазами, освещая все вокруг.

Жар отступает, дыхание выравнивается, свежий воздух наполняет легкие. Дышу полной грудью.

Дышу.… ей.

С недавних пор у морского ангела, что преследует меня во снах, появилось имя.

- Настя, - шепчу в полудреме. - Настенька.

Она улыбается, протягивает мне руку - и я касаюсь ее теплых пальцев. Разряд тока пронзает весь организм, заводит сердце, как удар дефибриллятора.

Я всё-таки выжил… благодаря ей.

Она выводит меня на свет, трепетно обнимает, исцеляет поцелуями раны.

- Незабудка, - с болью извлекаю из пыльных чертогов разума.

Мы с ней в старом доме. Наедине. В смятой постели.

За окнами - метель, в камине потрескивают дрова, в соседней комнате скулит щенок.

На душе уютно, мирно, легко. Словно я наконец дома. А дом - там, где она.

Настя горячая, ласковая, податливая. Нежно гладит меня по голове, будто успокаивает. Пахнет мандаринами и цветами. Такая настоящая, что кончики пальцев покалывает от желания дотронуться.

И я сдаюсь. Срываю с нее простыню, подминаю под себя хрупкое обнаженное тело. Съедаю рваный вздох, целую ее неистово, выпивая до дна, жадно блуждаю ладонями по бархатной коже.

- Миша, - зовет громче и четче, а у меня крышу сносит.

Моя женщина. Со мной. Спустя столько лет.

Перехватываю ее руки, чтобы не отталкивала. Заглушаю испуганный стон поцелуем. Подавляю слабое сопротивление.

Она такая вкусная. Такая желанная. Долгожданная. Нет сил остановиться.

Однажды я уже любил ее во сне, но не испытывал и сотой доли того, что чувствую сейчас. Ощущения настолько реалистичные, что я напрягаюсь.

- Миш-ш-ш-ш, - тихонько шелестит над ухом, и я замираю, прижавшись губами к жилке на тонкой шее.

По изуродованной шрамами спине невесомо порхают женские пальчики. Каждое прикосновение отзывается электрическим импульсом в груди. Нежные ладони плавно гладят меня, будто усмиряют бешеного зверя.

Все такое…. настоящее. Я не хочу открывать глаза, потому что не прощу себе, если…

- Настя?

Я приподнимаюсь на локтях, всматриваюсь в растерянное, покрасневшее лицо, ловлю лихорадочное дыхание на губах. И я готов взвыть от дикого отчаяния.

Она и правда подо мной, в моих объятиях. Благо, одета, но... халат распахнут, под ним - шелковые шортики и майка. Одна лямка оторвана, и ткань слегка открывает верх нервно вздымающейся груди. На светлой коже розовый след от засоса.

Моя Настенька. Маленькая, как фарфоровая куколка, которую я только что чуть не сломал в бреду.

- Я же просил не заходить, - выдыхаю сокрушенно.

Ненавижу себя в этот момент.

Рвано всхлипнув, Настя обхватывает мои щеки ладонями, проводит пальцами по скулам, стирает капельки пота с висков. Я виновато опускаю голову, она целует меня в лоб, а сама дрожит вся. И её дрожь передается мне.

- Мам? Звала? - детские голоса окончательно выводят меня из сна, причем резко, как ушат ледяной воды. - А что вы тут делаете?

- Боже, девочки, - сипло выдыхает Настя, уткнувшись носом мне в плечо.

Зарывается в мои объятия, прячется и в момент, когда я обреченно ожидаю ее слез, она начинает смеяться. Открыто, безмятежно, расслабленно. Дышит часто и жарко, трется об меня щекой, импульсивно продолжает поглаживать по спине.

- Мама случайно упала, - с улыбкой объясняет она детям. - А папа.… поймал, - смотрит на меня с безграничной нежностью, которой я не достоин. - Папа никогда не обидит маму.

В комнату с любопытством заглядываюсь наши дочки. Мнутся на пороге, но не решаются войти без маминого разрешения. Услышав ее смех, тоже тихонько хихикают, хоть и не понимают, что происходит.

- Доброе утро, - лопочут они хором.

Уютная, теплая семейная атмосфера контрастирует с кромешным адом, в котором я жил все последние годы. Я будто просыпаюсь после затяжного кошмара. Выхожу из долгой заморозки и пытаюсь вклиниться в новую реальность. Но я чувствую себя инородным элементом.

Я застрял на пограничье. Назад во тьму не хочется, а свет в конце тоннеля я пока ещё не заслужил.

Стою на перепутье.

Чистилище.

- Доб-ро-е ут-ро, - чуть ли не по слогам произносит Настя. - Миша! Ответь им, - настойчиво приказывает.