– Ваши новые знакомые, кузина, не оставляют мне выбора, и я вынужден продлить свое пребывание, чтобы внимательнее присмотреться к ним.

– О! – только и сказала Одри.

Стараясь не показывать, насколько ее обрадовало это решение, она сделала вид, что сосредоточена на кусочке куропатки, лежащем на тарелке. Девушка не питала абсолютно никаких надежд по отношению к капитану Линдгейту, прекрасно осознавая разницу их положения, но Берти был умен, прекрасно воспитан и обладал веселым нравом, к тому же его присутствие служило предостережением местным шутникам.

Одри понимала, что вряд ли дом впустил бы посторонних, лицезреть ночами фигуры, завернутые в белые простыни, не хотелось. В том, что вчера ночью привидение изображал кто-то из местных, девушка не сомневалась, вряд ли Тьма кинулась бы так на настоящего призрака. Оставалось понять, кто и зачем решил пошутить над обитателями Нортленда.

– Так что Чарли, как и остальным, придется соответствовать моим высоким требованием, – спокойно продолжал Берти, переводя взгляд на окончательно стушевавшегося лакея.

– Д-да, м-милорд, – пролепетал он.

Капитан благосклонно кивнул и занялся своей тарелкой.

– Вы совсем запугали беднягу Чарли, – заметила Одри, когда они, покончив с ужином, перешли в гостиную. Конечно, по традиции, Альберт мог остаться в столовой, но он отказался.

– Я не курю, да и портвейн для меня слишком сладкий, – признался он, пропуская девушку в дверях. Одри обернулась и смерила его насмешливым взглядом:

– Скажите лучше что боитесь оставаться один, поскольку вокруг дома бродит привидение.

– Не без этого.

– Вот как?

– Конечно. Ведь это привидение – дама. Представьте, что будет, если кто-то застанет нас вдвоем? Мне же придется на ней жениться!

От такой логики девушка едва не споткнулась, но потом опомнилась:

– Да вы шутите!

– Отнюдь. Правила приличия придуманы для всех. К тому же что может быть ужаснее, чем связанным нерушимыми узами с бесплотным духом? Ведь даже смерть не сможет разлучить нас!

Одри ошарашенно посмотрела на Альберта. Он сумел сохранить серьезное выражение лица, но его выдавали смешинки, притаившиеся в глубине глаз.

Она прищурилась, принимая вызов:

– В таком случае, капитан, чтобы избежать подобной участи и защитить себя, вам просто необходимо жениться! – она чинно присела на диван.

– Конечно, – покорно согласился Альберт, отодвигая кресло от камина и садясь напротив девушки. Одри прикусила губу. Она ожидала отрицания или шутки, позволившей бы ей продолжить свои выпады, но капитан разгадал этот маневр.

– Странно, что эта мысль не пришла вам в голову, – продолжала она, уже не так уверенно.

– Она приходила, но сперва я был молод, потом – воевал на континенте, а потом… – он грустно улыбнулся. – После ранения я то и дело ловлю на себе жалостливые взгляды. Поверьте, это отбивает всякое желание продолжать знакомство.

– Как это произошло? – выпалила Одри

– Произошло что?

– Ваше ранение, – девушка смутилась, понимая, что ступает на зыбкую почву. – Простите, вам, наверное, тяжело, так что можете не отвечать!

– В этом нет ничего такого, – Берти пожал плечами. – Это было при Вахау… В самый разгар боя моего коня убило. Мы рухнули. Падая, он придавил мне ногу. Вот и все.

Почему-то он избегал встречаться взглядом с Одри. Она покачала головой:

– Это – официальная версия, а что было на самом деле?

Капитан недоверчиво посмотрел на нее:

– С чего вы решили, что это – неправда?

– Вы слишком гладко рассказываете об этом, к тому же знаю, что вы опытный всадник и, скорее всего, успели бы высвободиться.

– Я не успел, – он говорил очень отрывисто. – Это произошло слишком быстро. Мы очутились в самой гуще сражения, я вел своих людей в атаку, вдруг мой конь, это был четвертый за тот день, захрипел, взвился на дыбы, а потом рухнул. Я попытался спрыгнуть, но не успел. Конь придавил мне ногу и еще какое-то время бился в агонии. Мне казалось, что я слышал хруст собственных костей… Боль была такая, что я потерял сознание…