— Почему? — его рука легла мне на плечо, останавливая, но не принуждая идти вперед.

— Хищники не убивают свою добычу здесь. Они просто гонят ее в этот коридор. В тупик.

— Растения? — он прищурился, вглядываясь в серые ленты, преграждающие путь.

— Абсолютный, идеальный симбиоз, — я сглотнула вязкую слюну. — Стая вгоняет жертву в панику. Жертва влетает в каменный мешок, не видя преграды, и неизбежно задевает эти серые листья. Жидкость на них — это либо мгновенный контактный паралитик, либо высококонцентрированная кислота. Жертва падает. Растения получают богатую органику в почву, чтобы расти дальше, а хищники, которые знают, как безопасно обойти листья, получают готовый, обездвиженный обед. Идеальная экономика убийства. Никаких лишних энергозатрат на драку.

Каэр долго, очень внимательно смотрел на серые ленты, мерно колышущиеся впереди, словно занавес в театре смерти. А потом медленно перевел взгляд на меня.

— Вы это только что поняли. Просто по пыльце на следах и направлению борозд.

— Я аналитик, адмирал, — мой голос дрогнул, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. — Моя работа — видеть систему там, где остальные видят хаос. А эта планета ведет себя как холодный, расчетливый маньяк-инженер. У нее всё систематизировано.

— Убедительно, — коротко кивнул он. И в этом одном слове было больше признания, чем в десятке флотских медалей.

Мы потратили почти два часа, чтобы обойти эту дьявольскую ловушку по верхнему, опасному и влажному карнизу скалы. Это было изматывающе. Острые камни резали перчатки, ботинки скользили по влажному базальту. Я слышала, как сбивается дыхание Каэра, как он глухо, сквозь зубы втягивает воздух на сложных перехватах, когда ему приходилось напрягать травмированный бок. Но когда мы, наконец, забрались на безопасную высоту и посмотрели вниз, в тот самый каменный мешок, у меня перехватило дыхание.

В узком проходе, прямо под сенью пульсирующих серых листьев, белели десятки обглоданных добела скелетов. Мелкая фауна, крупные звери. Кости лежали слоями, полурастворенные кислотой. А листья над ними мягко, в такт дыханию ветра пульсировали, ожидая новую, свежую партию.

— Вы только что спасли нам жизнь, Ами, — тихо, но очень веско констатировал Каэр. Он стоял на краю обрыва, глядя на это кладбище, и ветер трепал его темные волосы.

— Я просто очень не хочу стать удобрением для местных сорняков, — выдохнула я, опускаясь на камни и позволяя себе минутную слабость.

Но отдых был роскошью. Наши организмы, сжигающие калории на обогрев и движение, требовали топлива. Ближе к полудню мы наконец нашли источник белка. Мы вышли на широкую, прогретую местным солнцем каменистую террасу. На теплых плитах базальта грелась стайка странных существ — что-то среднее между крупной игуаной и птицей, начисто лишенной перьев. У них были невероятно мощные, мускулистые задние лапы, длинные хвосты-балансиры и кожистые, переливающиеся на солнце складки на коротких шеях. Они лениво клевали из щелей в камнях выступившие минеральные соли, периодически озираясь.

— Их можно есть? — шепотом, одними губами спросил Каэр, приседая за валуном рядом со мной.

— Теоретически в экстремальных условиях есть можно всё, что не прибито к земле, — я осторожно достала сканер и провела дистанционный экспресс-анализ среды и остатков их экскрементов на камнях. — Практически — всё зависит от того, хотим ли мы остаться в своем уме и не получить паралич центральной нервной системы.

Анализатор выдал зеленый спектр.

— Они травоядные. И, судя по химическому следу, они не едят токсичную флору низин. Ядов в тканях быть не должно. Годятся. Но вот поймать их... — я перевела взгляд на адмирала, — это ваша задача, сэр. Они среагируют на любое мое движение. Мои сильные стороны остались в области графиков и формул.

То, как он это сделал, заставило меня забыть, как дышать. Я привыкла видеть Каэра Тар-Эна на мостике крейсера в идеально выглаженном мундире, застегнутом на все пуговицы. Гордого, холодного, окруженного аурой абсолютной, регламентированной власти. Человека, который убивал приказами на голографических картах.