Кейган был занят тем, что закрывал меня собой. Он сплетал из своих теней абсолютно непроницаемый, безопасный кокон, чтобы ни одна капля рябинового яда не коснулась моей кожи, и попутно крушил оставшиеся ловушки Морганы.

А я так испугалась, почувствовав, что отец тянет из моей груди магию.

Что он делает?

В этот самый миг рисунок клятвы на моей груди, навязанный матерью, снова вспыхнул, хотя я думала, что избавилась от него.

Но отец каким-то образом вытянул его снова.

Древние, вязкие символы повисли прямо в воздухе.

И тут леди Виола сделала шаг.

Она встала прямо перед взбешенным, сорвавшимся с цепи древним существом. Лишь считанные сантиметры разделяли её хрупкую фигуру и его обнаженные, хищные клыки.

Виола безошибочно считала горящие руны на моей груди.

Она вскинула голову, и её голос, усиленный вибрирующей магией, от которой все волоски на теле мгновенно встали дыбом, звонко и безжалостно ударил по каменным сводам:

— Договор! Фейри!

Безумный, налитый кровью взгляд мгновенно сфокусировался на ней.

— Эллар-Марр! Услышь меня! — прокричала Виола его Истинное Имя, сорвав его прямо с моей пульсирующей печати.

Магия Истинного Имени сработала как ментальный удар хлыста. Фейри содрогнулся и замер, парализованный абсолютной властью этого зова.

— Мама! — отчаянно и яростно взревел император, бросаясь к ней.

Защитная система камеры сломалась окончательно от всплеска силы Виолы: сок рябины перестал распыляться в воздухе и теперь просто густой, едкой жижей стекал по стенам.

Кейган завершил формирование теневого щита вокруг нас, укрывая меня в своих надежных объятиях.

Виола даже не обернулась на крик сына. Её ясные голубые глаза неотрывно смотрели в рубиновые глаза моего отца.

— Выйдите все, — приказала она стальным, не терпящим возражений тоном, который резонировал от чистой силы. — Он обязан заключить со мной Договор. И для этого я должна остаться с ним один на один.

— Мама! Это безумие!

— Эрэйн. Выйдите из Холма. Немедленно.

Император грязно, сквозь стиснутые зубы выругался. Его звериная суть бушевала, требуя любой ценой защитить мать от смертоносного монстра.

Кейган предельно напряженно смотрел на всех. Мы все, словно балансировали на лезвии ножа.

Глава 43

Ближайший постоялый двор встретил нас звенящей тишиной. Император не стал мелочиться и просто выкупил всё здание целиком, приказав никого не впускать.

Не было ни случайных постояльцев, ни трактирщика — только личная гвардия Эрэйна, глухой стеной оцепившая двор, и мы, собравшиеся внизу, в просторном пустом зале.

Как только с его измученного тела сняли проклятые железные кандалы и нашли подходящую, добротную одежду, отец начал восстанавливаться прямо на глазах.

Древняя магия крови и регенерация высшего фейри творили немыслимые вещи.

Болезненная, мертвенная бледность стремительно уходила с его аристократичного лица. Пугающая худоба теперь была надежно скрыта под просторной тканью рубашки и камзола.

Его длинные, кроваво-красные волосы отмыли от многолетней грязи подземелья, и теперь они были туго заплетены в сложную, затейливую косу.

Высокий, статный, с багряными волосами и пронзительными, глубокими красными глазами — сейчас он выглядел именно так, как и должен был выглядеть фейри Неблагого дома.

За всё то время, пока мы в глухом молчании ехали в карете от Холма до постоялого двора, Виола не проронила ни единого слова.

После того как они вышли из подземелья, скованные нерушимым магическим Договором, лютое бешенство отца исчезло без следа, сменившись холодным, абсолютным спокойствием.

Мать императора больше ни разу не посмотрела на него, гордо сидя с идеально прямой спиной, а вот он... он изредка бросал на неё короткие, цепкие взгляды, в которых читалось нечто сложное и нечитаемое.

Но, конечно же, львиную долю его внимания забирала я.

Эрэйн тоже следил за ними двумя и был задумчив. Кейган же был сосредоточен на моем отце и мне.

И в карете, и сейчас отец разглядывал меня так пристально, словно пытался впитать каждую черту моего лица, запомнить каждое движение.

Мы сидели вдвоем за широким деревянным столом. Нас намеренно оставили наедине, дав возможность поговорить.

Кейган стоял неподалеку — буквально через пару пустых столов от нас. Мой истинный скрестил руки на груди, неотрывно следя за каждым вздохом фейри, готовый в любую долю секунды сорваться с места.

Там же находились Виола и император.

В пустом зале висела густая, напряженная тишина.

— Я чувствую, что ты моя дочь. Только не помню, когда успел зачать тебя. Но твоя кровь говорит о том, что это именно так. А еще — твоя мать, Илэрия.

— Да, всё верно, — тихо ответила я. — Но я до недавнего времени вообще ничего не знала о тебе.

— Я видел печать Илэрии, которая заставила тебя поклясться не искать меня.

— Перед смертью она взяла с меня эту клятву. Она говорила... говорила, что ты бросил нас.