Прямо передо мной земля пришла в движение. Она стала вырастать, с глухим гулом поднимаясь огромным пластом вместе с дерном, мхом и вековыми деревьями. Перед нами буквально из ниоткуда выросла практически целая зеленая гора. А потом в её основании медленно отворился вход. Рваные, острые края из толстых корней тут же послушно закрутились, втягиваясь внутрь, и оформились в красивую, идеально ровную арку. Вход во мрак древнего Холма начал мягко подсвечиваться призрачно-голубым светом грибниц.

Мы подошли ближе и начали спуск. Каменные ступени вели глубоко вниз, на целый пролет, а потом сменились старым, земляным, плотно утрамбованным коридором. Мы шли в полной тишине, освещаемые лишь бледными мерцающими грибами.

Сворачивали в сторону, потом еще и еще, углубляясь в запутанный подземный лабиринт. Рубиновая нить упрямо вела меня вперед.

И, наконец, привела.

В самом конце туннеля мы вышли к просторной камере, перегороженной толстой железной решеткой. От вида этого проклятого металла мои старые шрамы фантомно заныли. В полумраке камеры, на грубо сколоченной кровати кто-то лежал.

Я перестала дышать. Горло сдавило таким тугим спазмом, что я не могла произнести ни слова. Лишь во все глаза смотрела на неподвижный силуэт, чувствуя, как по щекам бесконтрольно катятся слезы.

Мой отец...

И он даже не шелохнулся.

И тут же в стороне, откуда-то из самого конца темного коридора, раздался звонкий, девичий голосок. Он буквально звенел от жгучей ярости и злости:

— Кто там? Моргана? Это ты?!

Кейган мгновенно подобрался, превращаясь в смертоносного хищника.

Он повернулся ко мне, приложил палец к своим губам, призывая к абсолютной тишине.

Глава 42

— Помогите... спасите! — раздался из непроглядной темноты туннеля сдавленный, полный отчаяния крик.

Император мгновенно подобрался, сурово нахмурившись, и устремил свой пронизывающий взгляд во тьму. А я... я просто не могла разорваться. Мое сердце билось где-то в горле, а взгляд был намертво прикован к тяжелой железной решетке камеры.

Там, в полумраке, на грубо сколоченной кровати лежал мужчина. Мой отец.

Мне было до животного ужаса страшно. Я видела толстые железные кандалы, сковывающие его запястья.

Я чувствовала через свою кровь, что он жив, но отчего же он не проснулся от нашего шума? Что ведьмы с ним сделали?!

Меня затрясло, и я инстинктивно сделала полшага назад, пока не уперлась спиной в твердую, горячую грудь Кейгана. Его широкая ладонь тут же успокаивающе легла мне на талию, крепко прижимая к себе.

Но крик из туннеля повторился, и Кейган, нехотя отпустив меня, бесшумной тенью скользнул во мрак.

Вскоре там лязгнула решетка, раздались тяжелые шаги, и мой истинный вывел на свет грибниц худую, словно надломленная тростинка, девчонку.

Её длинные черные волосы сбились в грязные колтуны. В бледном, голубоватом свете было видно, насколько она измучена, истощена и перепачкана. Очередная узница.

Меня обдало ледяной волной осознания: ведь я совсем недавно выглядела точно так же.

Я нервно скользнула взглядом по её запястьям. Железа не было. Видимо, её просто держали взаперти, как птицу в клетке. Кейган твердо, но без лишней грубости придерживал её за острый локоть.

— Назовись, — властно, с давящей силой истинного правителя произнес Эрэйн.

Девчонка затравленно забегала своими широко распахнутыми зелеными глазами по нашим лицам. А я... я потянула носом стылый воздух, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

С недавних пор магия кровавой фейри позволяла мне безошибочно считывать чужую суть.

Рубиновая нить внутри меня дрогнула, распознавая знакомый, горьковатый привкус магии.

— Она ведьма, — глухо ответила я за нее.

Повисла звенящая тишина.

Все разом посмотрели на меня, а затем на девчонку. Кейган чуть крепче сжал её локоть, готовый в любой момент отразить атаку.

Услышав мой приговор, пленница дернулась. Её лицо исказила гримаса отчаяния, она шмыгнула носом, и из её огромных зеленых глаз хлынули слезы. На перепачканных щеках отчетливо виднелись светлые дорожки — она плакала здесь постоянно.

— Ведьма! И что теперь?! Я не имею права жить?! — истерично выкрикнула она, сжимая грязные кулачки. — Почему за мое происхождение меня наказывают?! Я не виновата!

Кейган переглянулся со мной. Увидев в моих глазах лишь жалость, он медленно разжал пальцы, отпуская её локоть.

— Тебя никто не винит в том, что ты родилась ведьмой, — ровно произнес лорд Блэквут.

Лишившись его поддержки, девчонка пошатнулась — настолько она была слаба. Кейган рефлекторно дернул руку, чтобы снова её поддержать, но тут слово взял император. Эрэйн сделал шаг вперед, подавляя её своей аурой.

— Почему Моргана держала тебя взаперти?

— Эта подлая гадина изловила меня! — выплюнула девчонка сквозь слезы, её трясло от ненависти. — Она... она хотела, чтобы я пополнила ряды её Ковена!

— А ты, стало быть, не хотела? — Эрэйн опасно прищурился.