— Клянусь, — низко, вибрирующим от сдерживаемой силы голосом произнес Кейган. Его пальцы сжались на моих руках крепче. — Моя жизнь, моя магия и моя душа принадлежат только ей.

Виола перевела свои ясные, голубые глаза на меня:

— Кристина. Готова ли ты принять этого мужчину, стать светом для его теней, разделить с ним его путь и быть его истинной парой перед лицом самой вечности?

По моим щекам покатились горячие слезы, но это были слезы абсолютного, звенящего счастья. Я смотрела в глаза своего Повелителя Теней и видела в них свое будущее. Без страха. Без боли.

— Клянусь, — выдохнула я, и мой голос окреп. — Я принимаю тебя, Кейган. Навсегда.

Виола плавно вскинула руки. Древняя магия Храма отозвалась мгновенно.

— Тогда я объявляю вас мужем и женой. Единым целым, — торжественно, с радостной улыбкой завершила леди Виола.

Кейган не стал ждать ни секунды. Он властно притянул меня к себе, зарываясь пальцами в мои волосы, и накрыл мои губы глубоким, собственническим и бесконечно нежным поцелуем.

В ту же секунду тишину Храма разорвали радостные аплодисменты и свист наших друзей. Но сквозь этот шум я услышала самое главное — звонкий, счастливый смех Мираэлы, которая подбежала к нам и крепко обхватила нас обоих за ноги.

Кейган нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша, подхватил нашу дочь на руки и прижал нас обеих к своей широкой груди. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах кардамона и белого перца.

На наших руках до самых локтей расцвела метка истинности.

Мой долгий, страшный путь сквозь подземелья и боль был окончен. Я нашла свой дом и своего дракона.

И теперь я точно знала: впереди нас ждет только любовь.

* * *

Спальня была погружена в мягкий полумрак, который освещался лишь пляшущими языками огня в камине.

Кейган закрыл дверь, и в то же мгновение по комнате заструились его тени.

Они были похожи на ласковый, прохладный шелк, который бесшумно окутал нас.

Я стояла у окна, чувствуя, как дрожь порой пробегает по телу. Я волновалась.

Кейган подошел совсем близко. У меня сбилось дыхание.

Он ничего не требовал. Он просто протянул руку и едва коснулся моего плеча.

— Ты доверяешь мне, Кристина? — его голос прозвучал как глубокий, бархатный рокот, от которого внутри всё отозвалось ответной дрожью.

Я медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Его пальцы начали медленно, невероятно бережно расшнуровывать ленты моего платья. Каждое его движение было аккуратным.

Когда ткань платья соскользнула с моих плеч, я инстинктивно вздрогнула, пытаясь прикрыться руками. Но Кейган мягко, но настойчиво перехватил их.

— Здесь нет никого, кроме нас, — тихо прошептал он, целуя мое запястье там, где раньше были глубокие борозды от железа. — Ты — моя женщина. Моя истинная. И я буду целовать каждый сантиметр твоего тела, пока ты не поверишь, что ты совершенна.

Он начал не спеша, нежно целовать меня. Его губы касались моих плеч, ключиц, спускался ниже. Его прикосновения были настоящей магией. Мое сердце забилось пойманной птицей.

— Смотри на меня, — попросил Кейган.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Положила ладони на его грудь, чувствуя биение его сердца — сильное, ровное, бьющееся в унисон с моим. Я чувствовала, как он впускает меня в самую глубь себя, наша истинная связь объединила нас. Наши чувства были искренними и взаимными.

В эту ночь не было суеты. Была только тишина, тени, хранящие наш покой, и осознание того, что ад наконец-то закончился. Я больше не беглянка, не ключ для ведьм и не уродливая тень своей сестры.

Я — Кристина Блэквут для всех и только для узкого круга друзей Кристель Марр Блэквут.

И я наконец-то обрела ту свободу, о которой даже не смела мечтать.

Кейган

Мои тени, яростные и смертоносные, сейчас покорно струились по комнате, словно живой, прохладный шелк, создавая вокруг нас непроницаемый кокон покоя.

Я чувствовал, как Кристина дрожит в моих руках. Это была не та дрожь ужаса, которую я видел раньше у нее, а трепет ожидания — осторожный, едва уловимый, как взмах крыльев бабочки.

Я был предельно осторожен. Каждое движение, каждый вдох выверялся так, чтобы не напугать её, не потревожить те глубинные раны, которые еще продолжали кровоточить в её памяти.

— Посмотри на меня, — прошептал я, и мой голос, обычно холодный и властный, сейчас звучал непривычно мягко.

Кристина подняла взгляд. Её красные, багряные глаза — глаза Кровавой фейри — сияли в отблесках огня, отражая мое собственное лицо.

В них было столько доверия.

Она больше не была той забитой беглянкой, что боялась каждого моего жеста. Она открывалась мне, позволяя залечить её боль, вытеснить её своим теплом.

Я начал с её ладоней. Бережно переплел свои пальцы с её — тонкими и изящными. Я целовал её запястья там, где раньше кожа была стерта в мясо, и каждый мой поцелуй был клятвой.