Мышцы сводило жесточайшими спазмами, тело колотила крупная, непрерывная дрожь.

Мой магический резерв фейри, истощенный и отравленный проклятием Морганы, с оглушительным треском разлетался на мелкие осколки, а на его месте первородная Тьма выстраивала новое, бездонное и мощное ядро.

Проклятие ведьм, лишившись своего якоря в моей чистой крови, с шипением испарялось, сгорая в этой боли.

Я сходила с ума от этой пытки. Я металась, задыхалась, захлебываясь собственным криком, но Кейган не отпустил меня ни на мгновение.

Он намертво сжал меня в своих стальных объятиях.

Он убаюкивал меня, качал в руках, словно маленького ребенка, непрерывно прижимая мою голову к своей широкой груди.

Его ладони гладили мои чернеющие вены, его губы безостановочно покрывали поцелуями мое искусанное в кровь лицо, шрамы, мокрые от слез глаза.

— Я здесь, моя девочка, я держу тебя, держу… — его голос срывался. — Борись, Кристина, умоляю тебя, борись! Перешагни через эту боль. Тьма принимает тебя. Мой зверь принимает тебя. Ты моя… только моя… Ещё немного, потерпи, родная… не сопротивляйся.

И я сдалась. Перестала сопротивляться. Я чувствовала, как уходит яд, как очищается моя израненная душа, уступая место тьме в моих венах.

Сил больше не оставалось. Финальный, самый мощный толчок магии отозвался ослепительной вспышкой в моей голове.

Я сделала последний, судорожный вздох, утыкаясь носом в шею Кейгана, впитывая его родной запах кардамона и перца, который теперь навсегда стал моим воздухом.

А затем реальность окончательно померкла. Спасительная, глубокая темнота накрыла меня, утягивая в полное беспамятство. Я потеряла сознание, обмякнув в его надежных, любящих руках.

Глава 35

Кейган

Я сидел у её постели, не отводя взгляда ни на секунду.

Рука Кристины, тонкая и теплая, неподвижно лежала в моей ладони, и я то и дело прижимался к ней губами, проверяя едва ощутимый, но теперь совершенно ровный, уверенный пульс.

Когда всё закончилось в подземной пещере Родового Источника, когда её измученное тело наконец затихло, приняв мою Тьму, я бережно поднял её на руки.

Я сам нёс её наверх, бережно прижимая к груди. Её бессознательное, беззащитное тело, только что перенесшее сакральное слияние и страшное перерождение сути, я просто не мог доверить чужим рукам. Никому в этом мире. Только себе.

Мои тени, соткалась вокруг нас мягким, ласковым облаком.

Я уложил ее на свою кровать. Живые тени бережно огладили Кристину, стирая с её кожи следы запекшейся крови и приводя всё в безупречный порядок.

Я сам пошел в свою личную гардеробную. Там, за потайной панелью, хранилось то, что я приготовил для неё заранее.

Еще неделю назад я тайно приказал лучшей швее столицы сшить наряд. Сам, стараясь почти не дышать, чтобы не потревожить её покой, я переодел её в новое платье.

Это было темно-бордовое бархатное платье цвета выдержанного, самого дорогого вина. Тяжелая, благородная ткань мягко очерчивала её налившуюся грудь, подчеркивала изящную, невероятно тонкую фигурку, плавно облегая изгибы бедер. Кристина была пленительно прекрасна. Настолько, что у меня перехватывало дыхание, а в груди глухо, собственнически рокотал мой дракон, отказываясь отпускать её даже на миг. Глаз невозможно было оторвать от этого зрелища.

Я сидел на краю кровати, ловя каждый её вдох и выдох. Её грудь мерно, спокойно вздымалась под бархатом. Самый страшный кошмар — панический страх, что её хрупкое тело не справится с лавиной первородной Тьмы и разорвется от переизбытка чужой магии — постепенно отступал.

Слияние спасло её от предсмертного проклятия Морганы.

Её фигура изменилась, став более женственной, манящей, лишенной прежней болезненной худобы. Кожа, раньше казавшаяся серой от истощения, теперь сияла, словно благородный, чистейший перламутр.

Тонкие пальцы украшали чуть удлинившиеся, изящные ногти, а аккуратные ушки стали слегка заостренными, выдавая её дивную природу.

Даже её волосы полностью изменили цвет. Прежние огненно-рыжие локоны потемнели, налились глубоким, бордово-кровавым оттенком, раскидавшись по шелковым подушкам роскошной волной.

Но главным, самым настоящим чудом, от которого у меня к горлу подкатывал ком, было то, что на её теле не осталось ни одного шрама.

Я с замиранием сердца коснулся её лица — гладкого, безупречного, лишенного тех жутких порезов, которыми её когда-то наградила Эра. Я осторожно приподнял тяжелый бордовый бархат подола платья, глядя на её ноги. Кожа на лодыжках была чистой и шелковистой. Никаких уродливых багровых рубцов и стянутых складок от железных кандалов. Всё исчезло.

Я бы, конечно, любил её любой, я вообще не замечал их, но то, как Кристина их прятала и стеснялась, убивало меня.

А теперь не осталось и следа.

Вспомнив, через какие мучения этой девочке пришлось пройти по вине собственной сестры, я почувствовал, как внутри снова вскипает ледяная ярость.