Я вынырнула из-под земли с громким, надрывным вздохом, жадно хватая ртом ледяной ночной воздух.

Легкие горели, во рту скрипел песок, а обожженное рябиной горло пульсировало адской болью.

Но я не обращала на это внимания. Опираясь на стертые в кровь руки, я попыталась оглядеться в густом мраке леса, отчаянно ища взглядом ту самую старую избу и маленькую девочку.

— Мими… — попыталась позвать я, но из горла вырвался лишь жалкий, булькающий сип. — Это я Кристина. Мими.

И вдруг я услышала, как в высокой траве что-то тихо шевелится.

У меня перехватило дыхание. Я бросилась туда и едва не разрыдалась в голос от накатившего облегчения.

Девочка была ровно в том самом месте, где я ее оставила!

Она сидела, сжавшись в крошечный комочек, и испуганно хлопала своими невероятно серьезными глазками.

Завидев меня, Мими тихонько пискнула и потянула ко мне испачканные ручки.

— Слава богам… слава Холмам, ты жива, — горячо зашептала я.

Я бережно подхватила малышку на руки, прижимая к груди, и со всех ног поспешила к избе.

Темный силуэт старого деревянного дома показался меж деревьев. Я толкнула покосившуюся дверь, и она поддалась с протяжным, жалобным скрипом.

За те три года, что я провела в гниющем подземелье своей сестры, в этом забытом богами доме, кажется, так никто и не появился.

Внутри пахло пылью, старым деревом и полным запустением.

Но для нас сейчас это был настоящий дворец.

Я принялась укачивать и тихонько утешать сонную, напуганную девочку, а затем усадила ее на пыльную деревянную скамейку у стены. Под этой самой скамейкой всё еще стоял мой старый тайный сундук.

Дрожащими руками я откинула тяжелую крышку и с облегчением выдохнула: там лежали кое-какие мои вещи. Простые платья, пара чистых рубашек, гребень.

Я достала вещи, а затем вспомнила, что сразу за избой когда-то протекал лесной ручеек. Найдя в углу старый глиняный кувшинчик, я подхватила крошку на руки и пошла туда, чтобы набрать ледяной воды.

Вернувшись в дом, я взяла чистую ветошь, смочила её в студеной воде и начала осторожно оттирать малышке перепачканные землей и ягодным соком руки и личико. Мими жмурилась от холодной воды, но терпеливо молчала.

Когда с девочкой было покончено, я укутала её в сухое платье из сундука, а затем сбросила с себя грязную, пропитанную кровью и запахом рябины одежду.

Я начала ожесточенно оттирать свое тело. Ледяная вода приятно холодила страшные ожоги на шее и ладонях. Плечо всё еще болело после удара ритуальным кинжалом, но это была уже глухая, тупая пульсирующая боль. Видимо, на фоне животного страха за Мими и пережитого ужаса от рябиновой удавки, боль в плече милосердно притупилась.

Я повернула голову и посмотрела на рану: она покрылась плотной темной корочкой. Все-таки моя земляная магия, пока я пряталась в мертвом Холме, сделала свое дело и немного подлечила меня.

Луна продолжала ярко светить в окно охотничьей избы.

Я надела на себя простые брюки, чистую рубашку и собрала волосы в косу.

Сил не осталось совсем. Я просто обессиленно легла на жесткую деревянную лавку и крепко обняла малышку, укрывая нас обеих моим старым платьем.

В повисшей тишине избы я отчетливо услышала, как у девочки жалобно заурчал пустой животик.

Но эта удивительная, храбрая крошка лишь крепче прижалась ко мне и не издала ни звука. У меня желудок тоже сводило от голодного спазма. И всё же, измученные, голодные, но живые, мы уснули, крепко прижавшись друг к другу, спрятавшись от всего мира в этой старой лесной лачуге.

А завтра нужно было срочно вернуть девочку отцу. А мне самой бежать как можно дальше.

Только всё вышло вовсе не так…

Глава 6

Проснулись мы очень рано, когда сквозь щели в рассохшихся ставнях едва начали пробиваться первые лучи солнца.

Я с трудом села на жесткой лавке. Правое плечо, куда вчера вонзился ритуальный клинок сестры, тут же отозвалось резкой, дергающей болью.

Я тихо зашипела сквозь стиснутые зубы, потом отодвинула ворот просторной рубашки и осторожно скосила глаза: рана покрылась плотной темной корочкой, но кожа вокруг нее была воспаленной и горячей.

Поднимать руку было мучительно тяжело, но жаловаться было некому.

Я подхватила малышку здоровой рукой. Девочка сладко зевнула, потирая кулачками заспанные глазки. Остатками ледяной воды из старого глиняного кувшина я наскоро умыла её личико, а потом дала сделать несколько глотков.

Мими и правда была чудо как хороша. Маленькая, миленькая, совершенно спокойная, несмотря на всё безумие, что творилось с нами.

Она не капризничала, только всё время тянула ко мне свои ручки, чтобы покрепче ухватиться за ворот моей одежды и прижаться всем тельцем.