Сознание стремительно мутилось. Перед глазами плясали черные круги. Меня снова жестоко скрутило, позвоночник выгнулся дугой. Я перевернулась на бок, пачкая дорогую обивку дивана, и выплюнула на пол очередной страшный сгусток крови.

Я до крови прикусила губу, пытаясь не кричать от той адской боли, что сжигала меня заживо.

— Проклятье! Смертельное проклятье на крови… Это ведьмы! — в ужасе выдохнула Риэль. Эти слова донеслись до меня сквозь густой туман агонии.

Риэль отчаянно вливала в меня свою Тьму, пытаясь выжечь эту гниль, но ничего не выходило.

— Я ослаблена… — прохрипела я, захлебываясь. — У меня… магии нет…

— Что нужно делать?! Тина, держись! — Кира в панике сжимала мои плечи.

— Улица… — едва выдавила я. — Вынесите меня… на землю…

Кто-то из мужчин — агентов Кейгана, мгновенно ворвавшихся в гостиную, — подхватил мое бьющееся в судорогах тело на руки. Он вынес меня из особняка.

В лицо ударил прохладный вечерний ветер. Сгущались сумерки.

— Опусти… — просипела я.

Служащий бережно опустил меня прямо на влажную траву. Риэль тут же упала на колени рядом со мной, снова пытаясь вливать в меня магию.

Но минутное, обманчивое облегчение сменялось новым, еще более жестоким приступом кровяной тошноты.

— Кей… — простонала я, инстинктивно ища защиты у своего истинного дракона.

— Я написала ему! Отправила экстренный вестник! — крикнула Риэль, её побледневшее лицо склонилось надо мной. — Но он на севере столицы.

Не успеет…

Эта мысль отчетливо, кристально ясно прозвенела в моей угасающей голове. Я умру здесь, на этой траве.

Жажда жизни ударила в голову. Я свернулась калачиком на сырой, холодной земле. Я больше не пряталась. Не таилась.

Мои окровавленные пальцы глубоко впились во влажную почву. Я закрыла глаза и из последних, жалких крох своих сил потянулась к магии. Я отчаянно, безмолвно кричала земле, умоляя её напитать меня и дать мне шанс выжить.

Или хотя бы дождаться истинного…

Глава 33

Кейган

Страх, что я не успею, накатил очередной удушливой, парализующей волной.

Точно такой же, как тогда, когда я думал, что навсегда потерял собственную семью.

Я обернулся драконом и летел, яростно разрывая крыльями воздух.

Преодолевал расстояние с бешеной, немыслимой скоростью, выжимая из своей второй ипостаси всё до последней капли, но мне всё равно казалось, что я безнадежно опаздываю.

Я стрелой упал вниз, на территорию особняка.

Там было людно — казалось, сейчас абсолютно все обитатели дома находились на улице, сгрудившись перед зданием в кольце охраны. Я обернулся человеком практически над самой землей, с глухим стуком приземлился на одно колено, взрывая безупречный газон, и сразу же, не теряя ни доли секунды, рванул к Кристине.

Робкие, тонкие цветочные побеги пробивались прямо из земли, слабо опутывая её тело. Земля пыталась напитать свою дочь-фейри, удержать её угасающую жизнь, но этого было катастрофически недостаточно. Две тонкие струйки почти черной крови текли из уголков её побледневших губ, а сама она была белее савана.

Я упал перед ней на колени, бережно приподнял её легкое, безвольное тело и крепко прижал к себе, укладывая её голову себе на грудь. Я судорожно поцеловал её в ледяной, покрытый испариной лоб.

— Кристина… Кристина, только не уходи. Слышишь? Только не смей уходить, — хриплым, сорванным шепотом молил я, чувствуя, как внутри меня всё обрывается.

Я поднял обезумевший взгляд на Риэль. Она стояла на коленях рядом, отчаянно пытаясь вливать в мою истинную собственную магию Тьмы.

— Что делать?! — рыкнул я так, что стоящие позади агенты вздрогнули.

— Расскажи, что произошло! Кто из ведьм успел проклясть её?

— Моргана… главная ведьма… — я рассказал все то, что видел, но это мало помогло.

Риэль слушала, не прекращая плести исцеляющие заклинания, которые тут же таяли.

— Это проклятие, подкрепленное её собственной смертью. Предсмертная агония Верховной ведьмы, в которую она вложила всю свою ненависть! Это слишком тяжелое проклятие, оно въедается в саму суть!

— Но должен же быть какой-то выход… — я снова посмотрел на Кристину.

— Рядом с тобой… легче дышать, — едва слышным, шелестящим голосом проговорила вдруг Кристина.

В этот момент моя дочь добралась до нас. Мира упала практически на грудь слабеющей Кристине, обняла её крошечными ручками и горько, навзрыд заплакала, чувствуя, как угасает та, кого она выбрала своей матерью.

Кристина слабо дернулась, попыталась поднять руку, но она была слишком непослушной.

Я бережно перехватил её тонкие пальцы, помог приподнять руку и положить на спинку плачущей дочери. Кристина стала слабо, из последних сил гладить её по светлым волосам.

От этой картины мое сердце разрывалось, разлетаясь на тысячи осколков.

Я готов был умереть прямо здесь, прямо сейчас, готов был вырвать собственное сердце и отдать ей, лишь бы она жила.

Она приняла мою дочь. Она полюбила её так искренне и глубоко, как никогда не любила родная мать.