Когда-то давно его величественный купол обвалился, и теперь сквозь широкие проломы в древней каменной кладке прямо на алтарь лился солнечный свет.

Густой плющ и дикие плетистые розы заботливо оплели обломки колонн, возвращая этому месту жизнь, а вместо ковра под нашими ногами стелился мягкий, пружинящий изумрудный мох.

Здесь не было золотой лепнины, фальшивых улыбок высшего света и помпезных речей, которые сопровождали столичные церемонии.

Зато здесь дышала настоящая, чистая магия.

Я знала, что именно под этими разрушенными, открытыми небу сводами когда-то связывали свои судьбы Эрэйн и Ассоль, Риэль и Керран. Именно у этого поросшего зеленью алтаря произносили свои нерушимые клятвы Нортан и Кира.

Это затерянное место стало нашей общей, сокровенной тайной.

Священным убежищем для истинных пар.

Вдоль обвалившихся нефов стояли только самые близкие.

Император Эрэйн бережно обнимал свою Ассоль. Суровый ректор Нортан стоял рука об руку с улыбающейся Кирой, а рядом с ними Керран прижимал к себе Риэль. Чуть поодаль, нервно поправляя очки, замер наш лекарь Армус, а его руку крепко и доверчиво сжимала Абигейл.

Белая ведьма смотрела на него с таким сияющим, неподдельным обожанием, что молодой мужчина то и дело смущенно поправлял свои очки.

А у самого алтаря, в лучах лунного света, стоял он. Мой дракон.

Кейган был одет в безупречный, строгий черный камзол с серебряной нитью. Его темные волосы были чуть растрепаны прохладным ветром, а в абсолютно черных, бездонных глазах плескалась такая сокрушительная, всепоглощающая любовь, что у меня перехватило дыхание.

Рядом с ним, забавно переминаясь с ножки на ножку, стояла маленькая Мираэла в пышном белом платьице, точная копия моего.

Живые тени отца ласковым, дымчатым ковром вились у их ног, ожидая меня.

Я сделала шаг вперед. Мои багряные волосы тяжелой волной спадали на открытые плечи, а белоснежный шелк платья струился по траве.

Я больше не прятала лицо. Не опускала взгляд. Я шла к своему мужчине.

Навстречу мне, к самому центру алтаря, вышла леди Виола.

Облаченная в светлые, элегантные одежды, она выглядела величественно и потрясающе красиво. Для всех нас она давно стала кем-то гораздо большим, чем просто матерью императора.

Она была сердцем для всех, женщиной, которая своим теплом согревала искалеченные души.

Зал Храма, еще минуту назад наполненный радостным перешептыванием, вдруг погрузился в странную, вибрирующую тишину. Воздух стал плотным, а тени вокруг нас тревожно заколыхались, кто-то обладающий силой, равной или даже превосходящей силу моего мужа, решил присутствовать на церемонии.

Его не было еще миг назад, и вот — отец стоит в проеме главного входа.

Эллар-Марр полностью восстановился. Он больше не был тем истощенным узником, которого мы вытащили из каменного мешка. Теперь передо мной возвышался гигант: сильный, мощный, не лишенный той самой врожденной, хищной грации, присущей лишь высшим хищникам нашего мира.

Его наряд был воплощением древнего величия: роскошные одежды фейри из темного, тяжелого шелка с тончайшей вышивкой, перехваченные широким поясом, говорили о высоком статусе куда громче любых слов.

Его багряные волосы были уложены в сложную, затейливую косу, спускавшуюся ниже бедер. На поясе покоился длинный клинок, инкрустированный рубинами.

В руках он держал небольшую, искусно сделанную шкатулку из черного дерева.

Отец медленно двинулся к алтарю.

Остановившись напротив, он впервые широко улыбнулся — улыбкой, в которой не было и тени прежнего безумия, только тихая, глубокая радость. Я не удержалась и ответила ему искренней, светлой улыбкой, чувствуя, как внутри разливается счастье.

Теперь все мои близкие были в сборе.

Мой взгляд невольно скользнул по его лицу, и я заметила, как отец замер.

Его взгляд, до этого прикованный только ко мне, внезапно изменил траекторию, соскользнув в сторону леди Виолы.

Он остановился, словно пораженный молнией. Виола, стоявшая чуть поодаль, ответила ему таким же долгим, нечитаемым взглядом.

Между ними возникло странное напряжение.

Но мне стало не до этого.

Я перевела взгляд на Кейгана, и всё остальное мгновенно потеряло всякий смысл.

Кейган шагнул мне навстречу. Его большие, горячие ладони бережно перехватили мои дрожащие пальцы. Он поднес их к губам, обжигая поцелуем, и не сводил с меня потемневшего, гипнотического взгляда.

Леди Виола мягко улыбнулась, глядя на нас, и её глубокий, спокойный голос заполнил тишину полуразрушенного Храма:

— Здесь, перед лицом древних богов, под сводами, где правит лишь истинная магия, нет ни титулов, ни прошлых страхов, — произнесла она, и её слова эхом отразились от каменных стен. — Кейган Блэквут. Готов ли ты принять эту женщину, защищать её от любой напасти, стать её опорой и разделить с ней одну судьбу на двоих, пока бьются ваши сердца?