Я добрался до императорской резиденции очень быстро. Было уже далеко за полночь, столица спала крепким сном, но в окнах личного кабинета императора всё еще горел ровный, желтоватый свет настольной лампы.

Охрана на воротах даже не шелохнулась — у меня был абсолютный доступ в резиденцию в любое время. И я точно знал, что Эрэйн уже в курсе моего ночного визита.

Защитные магические контуры дворца всегда сообщали ему о моем приближении.

Когда я вошел в просторный холл особняка, император уже встречал меня. Он стоял у подножия лестницы, уставший, в домашний одежде.

Эрэйн молча махнул рукой в сторону приоткрытых дверей своего кабинета, и мы вошли внутрь.

Он указал мне на гостевое кожаное кресло напротив своего массивного рабочего стола. Сам же подошел к бару, достал хрустальный графин и налил нам обоим по щедрой порции обжигающего грога. И только поставив один стакан передо мной, он опустился в кресло напротив.

Я взял стакан, задумчиво катая тяжелую, ароматную жидкость по стеклянным стенкам. В кабинете стояла тишина.

Император откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы и внимательно, с легким прищуром посмотрел на меня.

— И какая такая весть не могла подождать до утра и оторвала тебя от своей истинной? — его голос звучал ровно, но в нем отчетливо скользило цепкое любопытство. — Интересно, понравится она мне или нет, м?

Воцарилась тишина.

— Я пришел, чтобы сказать тебе правду, — глухо произнес я, глядя императору прямо в глаза.

Я отставил тяжелый хрустальный бокал с грогом на край стола, так и не сделав ни единого глотка. Сцепил пальцы в замок, опершись локтями о подлокотники удобного кресла. Мое лицо превратилось в непроницаемую, холодную маску безопасника.

Эрэйн лишь вопросительно изогнул бровь. Кажется, для него то, что сейчас творилось у меня внутри, совершенно не было секретом.

Император усмехнулся, расслабленно откинулся на спинку своего кресла и положил руки на подлокотники, всем своим видом демонстрируя абсолютный контроль над ситуацией.

— Я слушаю тебя, Кейган.

— Я хочу, чтобы ты пообещал... нет, гарантировал полную безопасность Кристины, — мой голос зазвучал жестче, вибрируя от сдерживаемого напряжения. — Чтобы, несмотря ни на что, какие бы факты ни всплыли, никакие карательные меры не были приняты в её сторону. За это я готов договариваться с тобой на любых условиях. Назови свою цену, Эрэйн. И я её заплачу.

В кабинете повисла густая, звенящая тишина. Император несколько долгих мгновений молча смотрел на меня, а затем снова криво усмехнулся.

— Знаешь, у нас с тобой сейчас состоится очень интересный разговор, Кейган, — медленно протянул он. — На меня прямо накатило дежавю. Разве что условия немного иные. Совсем недавно передо мной точно так же сидел Рэйган. Только он пытался шантажировать меня и манипулировать, требуя взамен полную безопасность для своей семьи. Ты же... ты решил договариваться в открытую и даже предлагаешь мне заплатить. Это делает тебе честь. Но я хочу знать: чего именно ты так боишься? Что такого может сделать твоя Кристина, что ты пришел просить за неё, словно она уже совершила государственную измену?

Я не отрывал взгляда от его лица.

— Она может избавиться от кровной клятвы.

Я ждал чего угодно, но Эрэйн не разозлился. Даже, как мне показалось, выглядел не слишком удивленным. Он лишь многозначительно хмыкнул.

— Интересно... Очень интересно.

Но тут тяжелые двери кабинета тихо приоткрылись, и нашему разговору помешали. Император на мгновение недовольно нахмурился, а потом, узнав вошедшую, устало и как-то по-домашнему отмахнулся.

— Что здесь происходит? Моей Кристине что-то угрожает? — раздался в тишине звонкий, мелодичный женский голос.

От этой фразы я настолько опешил, что даже не стал скрывать своего изумления. В кабинет вошла леди Виола Десельви. Она уверенно подошла к креслу Эрэйна, встала рядом с ним и по-матерински тепло положила руку ему на плечо.

— Не удивляйся, Кейган, — спокойно произнес император, накрыв своей ладонью её руку. — Моя мать взяла твою истинную под свое крыло. Так что зря ты думал, что мы что-то сможем или захотим сделать с Кристиной. О том, что она опасна, и о том, как именно работает её магия, мы уже знаем.

— Так я всё-таки оказалась права, — тихо вздохнула Виола.

Я смотрел на эту женщину и в который раз ловил себя на мысли, насколько она поразительна. Виола была женщиной средних лет, но обладала потрясающе красивой, хрупкой фигурой, которую идеально подчеркивал нежно-голубой брючный костюм.

Её светлые, золотистые волосы были уложены в сложную, элегантную прическу. Глядя на эту светловолосую, голубоглазую блондинку, было просто невозможно поверить, что она является матерью самого императора.

Они были настолько не похожи!