Только пара тонких лучиков-морщинок у уголков её ясных глаз выдавали её возраст. Она казалась такой невысокой и хрупкой, но духовной силы в ней было не занимать. Зная, кем на самом деле является Эрэйн, какой первозданной, пугающей мощью он обладает, с трудом верилось, что именно эта светлая женщина дала ему такую сильную, несгибаемую основу.

— Для нашей семьи это огромная честь, леди Десельви, — искренне, с легким поклоном головы проговорил я, благодаря её за защиту моей пары.

— Да, мама, ты была права, — Эрэйн похлопал мать по руке. — Всё, что завязано на крови, она может снять. Её возможности поистине безграничны. А этот чурбан, — Император кивнул в мою сторону, — подумал, что я смогу причинить ей вред, даже несмотря на то, что она может снять мою клятву. Отчего все мои люди видят во мне только плохое? А ведь я так стараюсь.

— Им пока не понять, что ты формируешь свою собственную стаю, а не армию рабов.

— Как и ты, мама, — мягко улыбнулся император и они переглянулись друг с другом. А потом снова посмотрели на меня.

— Мама нечто подобное предполагала, — уже серьезнее продолжил император. — Так что для нас с ней это не стало сюрпризом. Но многого стоит твоя честность, Кейган. Ты в очередной раз доказал, что тебе можно доверять, и в свое время я сделал правильный выбор, сделав тебя приближенным ко мне.

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как колоссальное напряжение последних часов наконец-то покидает мышцы.

— Но что же нам в таком случае делать? — глухо спросил я. — Кристина — необученная фейри. Я понимаю, что её потенциал пугает. Но также я понимаю, что она еще слишком молода и неопытна. Если она и сможет причинить какой-то вред, то только по неосторожности, по незнанию своей сути. Я хочу защитить её. Я беру на себя полную ответственность за неё и за все её поступки. И буду нести эту ответственность перед тобой и Империей.

Лицо Виолы потеплело, а Эрэйн медленно, одобрительно кивнул.

— Слова настоящего истинного, — констатировал император. — Не скрою, меня беспокоит то, что у нас пока нет никаких действенных механизмов сдерживания подобной магии. Но вместе с тем для меня сейчас гораздо важнее само намерение. Намерение Кристины не причинять вред моей семье и Империи, и твое намерение абсолютной честности в этом вопросе. На этом всё и оставим. Тем более, кто я такой, чтобы вести гонения на девушку только за то, кем она является. В конце концов, я сам не дракон и понимаю, какого ей.

Я коротко, благодарно качнул головой. Я принял волю императора. Моя девочка была в безопасности.

Но расслабляться было слишком рано. Я снова сцепил пальцы в замок, собираясь с мыслями.

— Благодарю, Эрэйн. Но есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить прямо сейчас, в свете её новых способностей, — мой тон стал предельно сосредоточенным. — Раз Кристина может давать и забирать собственные клятвы, я должен сообщить тебе: скорее всего, в ближайшее время мы найдем еще одного кровавого фейри. Её отца. И этот фейри будет многократно сильнее моей истинной. А еще... у меня есть все основания полагать, что ковен ведьм слишком долго, возможно, десятилетиями, держал его в своих казематах.

Я замолчал, давая Эрэйну и леди Десельви время осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

— Если мы его найдем, мы столкнемся с древним, обезумевшим от боли существом невероятной силы, которого не удержит ни одна клятва на крови. И нам нужно быть к этому готовыми.

Затем я начал подробно пересказывать леди Десельви и императору свои собственные умозаключения. Они слушали предельно внимательно, хмурились, напряженно переглядывались. Но чего я совершенно точно не ожидал в этом кабинете, так это того, что слово возьмет мать императора.

— Я хочу поговорить с ним, — твердо заявила она. — Думаю, что если ты найдешь этого мужчину, и он будет вменяем, то мы сможем найти с ним общий язык. Я возьму это на себя.

— Нет, мама, это может быть слишком опасно, — тут же резко возразил Эрэйн. — Мы с Кейганом займемся этим сами.

— Нет, Эрэйн. Я буду с вами, и это не обсуждается, — категорично отрезала Виола.

В этот момент мать и сын были поразительно похожи. В хрупкой, нежной женщине вдруг проявилась такая сталь, что спорить с ней было бы безумием.

А затем она перевела свой ясный, пронзительный взгляд на меня:

— Кристину я взяла под свою опеку, и она действительно стала мне как дочь. Поэтому я не позволю никому причинить ей вред.

Эрэйн тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел на меня с некой долей покорной обреченности.

— Моя мама собирает вокруг себя всех потерянных детей Империи, Кейган. Можешь мне поверить, это определенная, так сказать, наша семейная, звериная черта.

— Я всегда хотела, чтобы у меня была очень большая семья и было много дочерей, — с легкой, светлой грустью улыбнулась Виола. — Но так как боги мне уже не дадут детей, а мой истинный, хвала небесам, покоится с миром, то ничто не мешает мне взять под свое крыло милых, сломанных судьбой девочек. Кира, Аннабель... ну а теперь еще и Кристина. Они мне как дочери.

Она замолчала на мгновение, и в её голубых глазах мелькнула глубокая, затаенная боль.