Тени, мои верные стражи, бесшумно расступались перед нами, услужливо приглушая свет магических светильников, чтобы не потревожить её сон. Я вошел в свою новую спальню и бережно, словно хрустальную, опустил Кристину на широкую кровать.

Мою кровать.

Дракон внутри меня довольно и собственнически зарычал, требуя немедленно лечь рядом, прижать её к себе, зарыться носом в ее красные волосы и больше никогда не отпускать.

Как же отчаянно, до ломоты в костях я хотел, чтобы она жила в этой комнате всегда. Чтобы мы постоянно делили с ней постель, чтобы каждое мое утро начиналось с её сонного вздоха и её улыбки.

Но я жестко одернул своего внутреннего зверя, загоняя инстинкты подальше. Я понимал, что пока еще слишком рано.

Моя девочка прошла через кромешный ад, годами терпя пытки в сыром подземелье, где её держали в железных кандалах.

Любое мое резкое движение, любой излишний напор или требовательность могли её напугать.

Мне нужно было сохранять железное терпение. Доказывать свою преданность делом, шаг за шагом выстраивая между нами мост абсолютного доверия.

Тем более что в последние дни из-за жестоких допросов ковена и бесконечных поисков зацепок я и так слишком редко ночевал дома, пропадая в казематах Тайной канцелярии и не мог проводить с ней много времени. Потому нужно было действовать аккуратно.

Я присел на край кровати и осторожно потянулся к её платью. Ловкими, но очень мягкими движениями расстегнул несколько верхних пуговиц на глухом, закрытом вороте, чтобы ей было легче дышать. Кристина по-прежнему носила только такие платья — закрытые под самое горло, с длинными, плотными рукавами, скрывающими запястья.

И хотя эти наряды из дорогой струящейся ткани невероятно ей шли, выгодно подчеркивая каждый изгиб её точеной фигуры, я знал истинную причину её выбора.

Это была въевшаяся в подкорку привычка прятать себя и свои увечья.

Но ведь после её пробуждения и полного принятия сути кровавой фейри все те страшные, уродливые шрамы исчезли без следа. Её кожа стала чистой, бархатистой, сияющей. Она была идеальна.

И мне до зубовного скрежета хотелось, чтобы она поскорее забыла о том, что ей нужно чего-то стесняться или прятать собственное тело. Чтобы она наконец увидела себя моими глазами.

«Но всему свое время», — мысленно одернул я себя, сглатывая тугой ком в горле.

Я нежно, едва касаясь кожи, убрал выбившуюся прядь с её лица, заправив локон за заостренное ушко.

Кристина тихонько вздохнула во сне и чуть повернула голову, доверчиво прижимаясь щекой к моей ладони. Мое сердце болезненно сжалось от этой неосознанной ласки. Я аккуратно натянул на неё легкое, мягкое покрывало, задерживая взгляд на умиротворенном лице.

Изначально мои планы на эту ночь были совершенно иными. Я хотел провести всё это время здесь, рядом с ней. Хотел просто лечь рядом, обнять её и провалиться в сон, зная, что моя истинная в безопасности.

Но теперь планы кардинально поменялись. Разговор о её отце, о фейри, которого ведьмы десятилетиями использовали как живой источник магии, перевернул всё.

Теперь мне нужно было действовать на опережение. Я обещал Кристине, что всё будет хорошо.

Я твердо пообещал, что верну ей отца, и собирался исполнить это любой ценой. А для масштабной операции по поиску и освобождению древнего существа мне были нужны полномочия, выходящие даже за рамки безграничной власти Главы Тайной канцелярии.

Поднявшись с кровати, я бросил на Кристину последний долгий взгляд и бесшумно вышел из спальни.

Сначала я направился в детскую. Приоткрыв белую дверь, я подошел к маленькой кроватке, где сладко сопела Мираэла. Наклонившись, я аккуратно, невесомо поцеловал дочь в теплую светлую макушку.

Выпрямившись, я мысленно отдал приказ. Густой, живой мрак немедленно отделился от стен.

Я оставил свои тени охранять их покой — они черным, непроницаемым облаком окутали кроватку дочери и затянули коридор перед покоями Кристины.

Никто и ничто не сможет приблизиться к ним, пока меня нет.

Убедившись, что мои девочки в абсолютной безопасности, я быстрым шагом покинул особняк.

Ночной воздух ударил в лицо спасительной прохладой. Я ехал в личную резиденцию императора, и всю дорогу мой мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты.

Я обдумывал, как именно преподнесу эти сведения Эрэйну. Какую линию поведения займу? Как убедить его не рассматривать чистокровного фейри как угрозу государственности, а увидеть в нем потенциального, могущественного союзника?

В какой-то момент я раздраженно усмехнулся своим же мыслям.

Политические игры, хитрые многоходовки, дипломатические уловки... К демонам это всё!

С Эрэйном нужно было говорить только правду. Прямо, жестко и только так. Это был единственный способ получить его безоговорочную поддержку.