— Нож оставляет следы. Пулю можно извлечь и проанализировать. Обычный яд часто имеет вкус и запах. А здесь... — он кивнул в сторону Нежеля, — идеальное орудие. Неосязаемое. Неотслеживаемое. Убивающее медленно и на расстоянии. Это не работа волка. Это работа паука, который плетёт паутину и ждёт, когда жертва сама запутается в ней.

Я смотрела на Рэмонда, и его слова вызывали у меня одновременно восхищение и холодный ужас. Он мыслил как убийца. Как тот, для кого смерть — не вспышка ярости, а тщательно спланированное искусство.

— Господин Крау прав. Первая причина такого способа отсроченного убийства — это отсутствие улик.

Даррен заинтересованно поднял взгляд от бумаг, его пальцы перестали барабанить по столу:

— Вы полагаете, есть и вторая причина? Более... личная?

— Да, — я почувствовала, как нарастает уверенность. — Все три жертвы — не классические хранительницы домашнего очага. Эти женщины сознательно выбрали путь, где им приходилось конкурировать с мужчинами на их территории. Они были сильными. Успешными. Возможно, слишком успешными для кого-то.

— А ведь вы совершенно правы! — Даррен откинулся на спинку стула, его глаза засветились озарением, но в них мелькнула и тень досады, что догадалась не он. — Вы нашли общее, Летиция! Все они ломали стереотипы: глава компании, машинист, помощница судьи! Это не случайность! Как же я сам не подумал?

— Думать — это вообще не твоё, Тенн, — тихо, но отчётливо пробормотал Крау, не глядя на Даррена, а внимательно изучая реакцию на моём лице. — Ты привык ломиться в открытые двери с криком «А вот и я!». Здесь же нужна тонкость.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Даррен заскрежетал зубами, но бросив взгляд на сбитые костяшки Крау, благоразумно промолчал.

Аксель смотрел на нас по очереди, словно наблюдая за теннисным матчем, а на лице Нежеля застыла лёгкая, заинтересованная улыбка — ему, похоже, нравилось это внезапное интеллектуальное напряжение в комнате.

— Простите, госпожа Лаиш, — внезапно раздался голос Крау, сменившийся на стальной и беспрекословный, — но в сложившейся ситуации команда должна об этом знать.

Он медленно, с преувеличенной аккуратностью, вытащил из внутреннего кармана сюртука смятый клочок бумаги и положил его на полированную поверхность стола, где громоздились аккуратные стопки дел и бронзовое пресс-папье в виде совы.

«Та самая записка! Он её сохранил!»

Даррен, с любопытством нахмурившись, протянул руку и подхватил бумажку.

— «Если не уйдёшь из полиции, погибнешь», — прочитал он вслух, и его голос прозвучал громко в наступившей тишине. Он усмехнулся, но смешок получился нервным. — Крау, я думал, наш сумасшедший охотится только на женщин. Неужто и тебя в свой список внёс?

— Эту записку подбросили мне.— тихо поправила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Все взгляды мгновенно устремились на меня. — Ещё в первый вечер работы. Точнее, я обнаружила её на следующее утро.

— И вы всерьёз полагаете, что её написал наш проклинатель? — Даррен с сомнением повертел бумажку в руках.

— Я не сомневаюсь в этом, — холодно отрезал Рэмонд. — Летиция — следователь. Вы встречали хоть одну девушку-следователя? И по той логике, которую мы только что вывели, госпожа Лаиш — идеальная мишень для этого маньяка. Она не просто женщина на «мужской» работе. Она женщина, которая ведёт его дело. Такая цель должна сводить его с ума. И эта записка — не просто угроза. Это объявление войны.

В комнате повисла гробовая тишина. Даррен побледнел, окончательно осознав серьёзность положения. Нежель перестал улыбаться, а в глазах Аксель читался неподдельный ужас.

И только Крау сидел неподвижно, его глаза были прикованы ко мне, и в них читалась странная смесь яростной гордости и смертельной тревоги.

Даррен прочистил горло и решительно поднялся.

— Я должен доложить Велору. Немедленно. Это уже не просто дело, это прямая угроза жизни сотрудника.

— Нет! — мой голос прозвучал резко и громче, чем я планировала, заставив его замереть. — Прошу вас, господин Тенн, не делайте этого!

Все взгляды снова устремились на меня, но теперь в них читалось недоумение.

— Велор просто отстранит меня от работы. Или вовсе уволит, сославшись на «обеспечение безопасности персонала», — я старалась говорить быстро и убедительно. — И тогда вы лишитесь не просто следователя, а идеальной приманки!

В комнате повисло ошеломлённое молчание. Первым его нарушил Крау.

— Вы с ума сошли, — произнёс он тихо, но с такой силой, что слова показались физически ощутимыми. В его глазах не осталось и следа гордости — только тревога. — Это не игра, Летиция.