— Разумеется. Уверен, вам определённо понравится наш люкс “Вдохновение” с выходом на террасу и потрясающим видом. Ваш отдых у нас...

— Никакого отдыха! — перебил его Рэмонд, внезапно вспыхнув энтузиазмом. Мы здесь ради моего нового романа! Как считаете, название: “Зловещее убийство на лыжном курорте” достаточно интригующее?

Портье застыл, его веки дёрнулись. На секунду в воздухе повисло напряжение, но тут же рассеялось, когда он заулыбался:

— О, месье! Это весьма... оригинально. Полагаю, наши горные пейзажи предоставят вам простор для воображения.

Крау медленно выводил пером витиеватую подпись в толстой книге регистраций. Я, притворяясь поправляющей перчатку, мельком взглянула через его плечо: на странице чётко выделялась предыдущая запись: "Леди Селин и Одиль Гарденс, люкс 'Райский рассвет".

Поднимаясь по лестнице, я отметила планировку: на каждом этаже четыре номера, расположенные парами по обе стороны от лестничного марша. На стенах висели картины с горными пейзажами, под каждой - латунная табличка с названием: "Вершина грёз", "Эдельвейсовый рассвет", "Поцелуй ветра".

Наш номер на третьем этаже оказался слева от лестницы. Портье, открывая дверь старомодным ключом, с гордостью объявил:

— Люкс 'Вдохновение' - любимый номер наших творческих гостей. Если что-то понадобится — звоните в этот колокольчик.

Он показал парящий в воздухе колокольчик. Его язычок покачивался, хотя в комнате не чувствовалось ни малейшего движения воздуха.

— Любопытно, — прокомментировал Крау. — Какой же магией он подпитывается?

Он обернулся, словно мог на глаз определить источник.

— Это фирменный секрет виллы, господин Крау, — довольно улыбнулся портье.

Дверь за служащим закрылась с мягким щелчком.

Номер действительно был роскошным: резная дубовая мебель с бархатной обивкой, камин из розового мрамора, огромное окно с головокружительным видом на горные пики. Но нас с Рэмондом это совершенно не интересовало.

Крау тут же прошёл к выходу на террасу. Морозный воздух ворвался в помещение вместе с редкими снежинками.

— Я на разведку. По-моему, номер Гарденсов как раз по соседству.

И прежде чем я успела ответить, его силуэт дрогнул, сжался, и чёрный ворон с блестящими перьями метнулся в сторону соседнего балкона.

Я вышла на террасу, щурясь от ослепительно-белого покрова вершин. Гора возвышалась вместе с этажами здания. Справа зияла пропасть, на дне которой виднелись главные ворота. А слева... Я наклонилась через перила. Прямо на уровне нашего этажа петляли между скалами и уступами горные тропы.

“Интересно, тот оборотень вернулся в город, или снова попытается...”

Я содрогнулась от воспоминаний о железной хватке убийцы. А потом перед глазами снова появилась картинка поцелуя. Жадного, неожиданного, не дающего шансов на отступление.

“Каррр!”

Ворон уже сидел на перилах, склонив голову набок. Я неосознанно протянула руку и провела кончиками пальцев по его блестящей шее. А ворон подвинулся ближе, словно разрешая погладить. В следующее мгновение в опасной близости от моих пальцев вдруг щёлкнул клюв, заставляя меня отдёрнуть руку.

— Злюка! — прошипела я сквозь зубы.

Ворон чуть запрокинув голову, выдал звук очень напоминающий “ха-ха-ха!"

Невольно я тоже рассмеялась, возвращаясь в комнату. Неожиданно мои плечи обняли тёплые руки.

— Ай! — скривилась я от боли.

— Болит? — Голос Крау прозвучал прямо над ухом, отчего по спине пробежали мурашки.

— Пустяки...

— Дайте взглянуть.

Он уже снимал с меня пальто, его пальцы скользнули по вороту платья, обнажая обожжённую кожу. Дыхание перехватило: не столько от боли, сколько от его прикосновений.

Сдвинутые брови и внимательный взгляд:

— Нужна мазь, здесь волдырь.

— Пройдёт, — мой голос дрожал.

Рэмонд был слишком близко, и после нашего поцелуя, меня это смущало ещё больше. Или это не смущение? Внутри жгло, словно сердце вдруг превратилось в раскалённый камень.

Рэмонд посмотрел мне в глаза, словно читая мысли, и стало ещё жарче.

— Не двигайтесь, — приказал он и дёрнул за шнурок парящего колокольчика.

В дверь постучали почти мгновенно, словно за ней дежурили. Рэмонд негромко что-то сказал, и служащий отбыл выполнять его просьбу.

Я хотела вернуть платье на плечо, но Крау взял меня за руку и усадив на диван, строго сказал:

— Не трогайте. Сидите смирно.

Я спросила, стараясь отвлечься от дурацких мыслей и настроиться на рабочий лад:

— Разведка удалась?

— Окна закрыты. Но через щель в шторах я увидел Одиль, она спит. Мать сидит рядом, читает книгу, — доложил Крау.

— Получается, нам надо подождать, пока Одиль проснётся и придумать способ с ней переговорить?