— Не надо, — отрезала я резче, чем планировала. —Ты стала жертвой обстоятельств и химии. Я использовала ситуацию, но я не заставляла его лезть на тебя. У него был выбор — вызвать лекаря, отправить тебя домой, просто уйти и запереть дверь. Он выбрал иное. Вся ответственность на нём. Это он женат, это он выбрал изменить, воспользовавшись состоянием подчиненной. Не взваливай на себя его вину. Это бесполезно и глупо.

Молчание снова повисло между нами, но теперь оно было не таким тягостным.

— Что теперь будет? — спросила она. — Со мной? С работой? Инспекторы ведь записали наши данные.

— Думаю, до клиники это не дойдёт, — сказала я, обдумывая ситуацию. — Максимум, нас попросят дать показания.

— А тот человек… Глеб. Почему вы спрашивали про него? Вы думали, что он… что он мог сделать что-то плохое?

— У меня были основания для подозрений, — призналась я. — Теперь я вижу, что ошиблась. И мы с тобой, сами того не желая, оказались втянуты в какую-то сомнительную историю, которая явно больше, чем просто убийство.

Кристина поежилась.

— Вы думаете, этот человек… официант… был убит из-за того, что сделал на балу? Что кто-то хотел замести следы?

— Очень вероятно, — подтвердила я. — И если это так, то убийца знал, где его искать. Возможно, следил за ним. А раз мы были напротив… — я не стала договаривать. Мысль о том, что за нами тоже могли следить, была слишком очевидной и неприятной.

— Мне страшно, — просто сказала Кристина, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала детская, беззащитная нота.

— Тебе нечего бояться, — сказала я, и в голосе моём прозвучала твёрдость, которой я сама не чувствовала. — Ты можешь остаться со мной сегодня, если хочешь.

Кристина снова покачала головой. Она встала, её движения были медленными, будто каждое требовало усилия. Я тоже встала, чувствуя странную, чуждую мне вину — и за план, и за тот ужас, в который она погрузилась из-за его побочных эффектов.

— Нет. Спасибо. Я… я лучше поеду домой. Мне нужно побыть одной. Осмыслить всё это.

Я не стала её удерживать. Она была права.

— Кристина, — остановила я ее у порога. — Я знаю, что это не компенсирует случившееся, но… как только разведусь и получу отступные, я заплачу тебе. За помощь. И за… весь этот беспорядок.

Она обернулась. На ее лице мелькнула усталая, почти невеселая улыбка.

— Не надо денег, Виктория Николаевна. Я не хочу, чтобы это превращалось в сделку. Просто хочу, чтобы всё это закончилось.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Только я собралась закрыть дверь на цепочку, как снаружи раздался резкий, настойчивый стук.

Видимо, этот сумасшедший день никогда не закончится.

Я посмотрела в глазок и приоткрыла дверь, не снимая цепочки. На пороге стоял Глеб. Его лицо было бледным, но спокойным, собранным. Следы недавней ярости и паники исчезли.

— Позволь войти, Виктория, — сказал он.

Я помедлила секунду, оценивая его. Он не выглядел опасным. Я сняла цепочку и отступила, пропуская его.

Он вошел, оглядев прихожую быстрым, оценивающим взглядом, затем прошел в гостиную, к тому самому дивану, где только что сидела Кристина. Не садясь, он повернулся ко мне.

— Назови мне хоть одну причину не заявить на тебя в Инспекцию Магической Безопасности, — произнес он без предисловий.

Я вздохнула. Усталость навалилась тяжелым одеялом.

— А откуда ты знал, что здесь будет убийство? — спросила я в ответ. — И мог бы поблагодарить меня за спасение твоей ноги. Помнишь осколок с некрозом?

Глеб усмехнулся. Улыбка была быстрой, беззвучной и совершенно безрадостной. Он провёл рукой по волосам, и я невольно отметила этот жест. И в тот же миг заметила, какой он, оказывается, симпатичный. Не красавец, как Александр, с его холодной, высеченной из мрамора правильностью черт. У Глеба было мужественное, сбитое лицо с упрямым подбородком, прямым носом и тёмными, умными глазами. И эти волосы — тёмно-каштановые, шелковистые на вид, сейчас слегка всклокоченные.

— Давай договоримся, — сказал он. — Ты отвечаешь на мой вопрос, я отвечаю на твой.

— Хорошо, — сказала я. — Садись.

Мы прошли в гостиную. Он сел в то же кресло, где недавно сидела Кристина, я опустилась на диван напротив. Мне нужно было открыть ему хотя бы часть правды, если я хочу получить ответы на свои вопросы.

— Я знаю будущее, — сказала я. — Я знала, что сегодня на балу Александру и Кристине подсыплют в бокалы возбуждающий порошоше. Знала, что он уйдет с ней в номер, и что это даст мне козырь для развода. Я усыпила тебя в уборной, потому что боялась, что ты предотвратишь отравление и измену Александра, которые были мне жизненно необходимы

Глеб молчал. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, чуть сжались.

— Ты тоже перенеслась сюда из параллельной реальности? — спросил он.

Я замерла.

— Что значит «тоже»?