Я привык к тому, что она приходит почти каждую ночь. Появляется в рассеянных лунных лучах. Увидев ее в первый раз – испугался, насторожился. Стоит: настоящая или видение? Поди разбери. Полупрозрачная рубашка колыхалась при каждом дуновении ветра, как и волосы цвета пламени, что кипит в недрах наших гор, а временами вырывается и течет по покатым склонам. Никогда не видел таких прежде. Не иначе – о’ни! Ощетинился. Зарычал, оскалившись. А она пропала – растворилась во тьме. В другой раз она появилась обнаженной. Лунный свет скользил по белой коже. Огненные пряди, ниспадающие до пояса, прикрывали лишь грудь. Губы красные, припухшие, будто кто-то их целовал. Долго, жадно. А затем пришло неожиданное осознание – это не мираж и не призрак, а нечто иное. Тогда почему я не улавливаю запаха, не слышу ее дыхания и стука сердца? Но она меня видит, а я вижу ее. Остается прежнее объяснение – о’ни. Но откуда на лице демона неподдельная растерянность и истинный страх? Интересно. В другой раз я ждал ее уже человеком, но она почему-то не пришла. Я бродил по лесу до рассвета, вслушиваясь в шорохи – ничего. Решив, что она появляется только для зверя, изменил форму на следующую ночь, и когда она все-таки появилась, стал наблюдать. Кружил вокруг нее, медленно сокращая дистанцию, надеясь отыскать отгадку. Боится, дрожит. Когда я приблизился – не выдержала, сорвалась с места. Это было ее ошибкой – нельзя поворачиваться к зверю спиной и бежать. Она сразу превратилась в добычу. Я нагнал ее у обрыва – топталась у края, в нерешительности поглядывая на прибой. Хотел было обернуться в человека, когда почувствовал, как внутри все скрутило от ужаса, лапы подогнулись, как перед броском, шерсть встала дыбом, а в следующий миг земля задрожала – край обрыва откололся и осыпался в пенящееся море, увлекая за собой «видение», неловко взмахнувшее руками. Я сорвался с места, чтобы поймать, но не успел – она пропала. Завыв от разочарования, я не сразу заметил повторный толчок, из-за которого оказался в мерзкой соленой воде. С трудом вынырнув на поверхность уже человеком, я ударил по воде, проклиная все на свете. А потом она пропала. Совсем. Каждый вечер я спускался по ступеням замка, мчался в лес, подставляясь под холодный мерцающий свет, оборачивался, чтобы найти рассеянные лучи. Но ее не было. «Видение» исчезло. Могло ли так получиться, что она пострадала при падении с обрыва? Но она всегда исчезала, стоило ей шагнуть в тень – подальше от лунных лучей. Зверь тревожно переминался с лапы на лапу. Но время шло, а она так и не появилась. Я смотрел на капли дождя, как они падают с неба, касаются земли, чтобы вновь взмыть вверх, рассыпаясь на сотни других капель. Я вслушивался в вой ветра, так похожий на мой. Холодная, мрачная, убийственная красота бури обычно завораживала, но в тот день я не мог найти в ней покоя. Я пытался сосредоточиться, найти равновесие, представляя себя частью бушующего урагана. Наблюдал, как капля за каплей падают с ветви, точно лепестки вишни поздней весной… Но нет. Ничего не получалось. Дух не знал покоя. Зверь внутри метался, рычал, жалобно скулил, когда я втягивал сырой соленый запах беснующегося моря. Обернувшись, я позволил ему пойти туда, куда не любил ходить – море не моя стихия: чужая, неуправляемая, непредсказуемая. Я избегаю его. Волны вздымались, казалось, выше самой Фуке. Ливень уже прекратился, но еще оставалась морось – шерсть противно намокла. Разум приказывал покинуть побережье. Даже проснувшаяся гора не так пугает, как эта черная вздымающаяся масса. Рокот, грохот… Хотелось позорно прижаться брюхом к земле, поджать хвост и уползти, скуля. Но я упорно всматривался в очертания побережья. Что-то же привело меня сюда? А потом я увидел, как вынесло на берег обломок мачты, а вместе с ним человека. Сердце дрогнуло. Некоторое время девушка цеплялась за деревяшку, а затем поползла, кашляя, будто вместе с водой выплевывала легкие. В два прыжка я преодолел расстояние между нами, и тут же почувствовал, что уперся в невидимую стену. Зверь оскалился, уловив следы чужеродной защиты. Принюхался. Прислушался. Живая. Я обернулся. Вновь попытался дотронуться до нее – словно к раскаленному камню прикоснулся. Какого о'ни? Но времени на раздумья не было. Я со всех лап помчался в деревню. *** Меня разбудили крики: не то чаек, не то… я с трудом приподнялась на локтях. – Воды, пить, – прохрипела еле ворочающимся языком. – По…пожалуйста. К губам приложили флягу. Я жадно припала к прохладной, невероятно вкусной воде. Божественно. Никогда она не казалась мне приятнее, чем сейчас. Затем я почувствовала, как меня берут на руки и куда-то несут. – Стойте, нет, – попыталась сопротивляться. – Там корабль, мой муж и отец. Ко-корабль. – А? Вакаримасен. Горло, тело, голова – все болело. Зубы стучали, а меня трясло, и ничто не могло унять дрожь, даже плед, которым меня укрыли. Казалось, будто кости прокручиваются в суставах. – Что? Не понимаю… Мужчины не ответили. Меня положили в телегу и куда-то повезли. С трудом я приоткрыла глаза. Что случилось с «Вестником богов»? Где сейчас находились Алекс и папа? Живы ли они после того, что случилось с кораблем… Нет, нет, я отказывалась в это верить! Я же выкарабкалась! И у них есть шансы! Конечно, есть! Облака в вышине расплывались. Все кружилось. Я закрыла глаза, отдаваясь на волю судьбе. Меня же везли мимо валунов и кривых деревьев, кора которых, пригретая солнечными лучами, источала успокаивающий аромат хвои. «Солнечные лучи, – медленно дошло до моего сознания. – Значит, шторм закончился, как и предрекал Гордон». А затем почувствовала запахи дыма, чего-то съестного и